Он открывает рот и закрывает, словно сомневаясь в том, что хочет сказать. Я собираюсь сказать, чтобы он ушел, и тут губы, которые я целовала, снова открываются, чтобы произнести три слова, которые лишают меня дыхания, три слова, которые я совсем не ожидала от него услышать, ни сейчас, никогда.
– Я тебя ненавижу.
Его голос серьезен и холоден.
Его признание застает меня врасплох, сердце захлебывается в груди и щиплет глаза, но я делаю вид, будто ничего не происходит.
– Хорошо, ненавидишь, поняла. Это все?
Он качает головой, на его губах грустная улыбка.
– Все было так чертовски просто до тебя, все получалось, а теперь… – Он показывает на меня пальцем. – Ты все усложнила, ты… ты все разрушила.
Сердце обрывается, слезы туманят взгляд.
– Да уж, ты точно знаешь, как сделать больно. Ты пришел ко мне домой, чтобы сказать это? Думаю, тебе лучше уйти.
Он качает пальцем, которым указал на меня.
– Я не закончил.
Не хочу плакать перед ним.
– А я да, уходи.
– И ты не хочешь узнать почему?
– Я разрушила твою жизнь, это ясно, теперь убирайся из моего дома.
– Нет.
– Арес…
– Я не уйду! – Он кричит, встает, и это разжигает во мне злость. – Мне нужно, нужно сказать тебе. Мне нужно, чтобы ты знала, почему я тебя ненавижу.
Я упираю руки в бока.
– Почему ты меня ненавидишь, Арес?
– Потому что ты заставляешь меня чувствовать. Ты заставляешь меня чувствовать, а я не хочу.
Я не знаю, что сказать, но не показываю этого, и он продолжает:
– Не хочу быть слабым, я поклялся не быть таким, как мой отец, и вот я чувствую себя слабым из-за женщины. Ты делаешь меня похожим на него, ты делаешь меня слабым, и я это ненавижу.
Позволяю своей злости высказаться.
– Если ты меня так ненавидишь, то какого черта ты здесь делаешь? Почему бы тебе не оставить меня в покое?
Он снова повышает голос.
– Думаешь, я не пробовал? – Он ухмыляется. – Я пытался, Ракель, но не могу!
– Почему? – бросаю ему вызов и подхожу ближе.
И он снова сомневается, открывает и закрывает рот, сжимая челюсти. Его дыхание учащается, как и мое. Я теряюсь в глубине его глаз, и он отворачивается от меня, взъерошивая волосы.
– Арес, тебе пора.
Он поворачивается так, что стоит боком ко мне, уставив глаза в пол.
– Я думал, что никогда не вляпаюсь в это дерьмо, я бежал от него, и все равно это случилось со мной, и я не знаю, верно ли чувствую, но больше не могу отрицать… – Он полностью поворачивается ко мне, побежденный, плечи опущены, голубые глаза взволнованны. – Я влюбился, Ракель.
Я перестаю дышать, и мой рот открывается в большой букве «О».
Он улыбается сам себе, как глупец.
– Я так чертовски сильно влюбился в тебя.
Мое сердце переворачивается, и в животе появляется волнение. Я верно расслышала? Арес Идальго только что сказал, что влюблен в меня? Он не сказал, что хочет меня, не сказал, что хочет меня в своей постели, он сказал, что влюблен в меня. Я не могу ничего ответить, не могу двигаться, могу только наблюдать за ним. Я вижу, как эти холодные стены рушатся передо мной.
И потом я вспоминаю…
История…
Его история…
Это пьяное воспоминание, но я отчетливо слышу слова. Он обнаружил свою мать в постели с человеком, который не был его отцом, и его отец простил измену. Арес прошел через это, он все видел. Отец был его опорой, должно быть, слабость и слезы его отца стали для него сильным ударом.
Я поняла это, знаю, что это не оправдывает его поступки, но, по крайней мере, объясняет их. Мама всегда говорила мне, что все, чем мы являемся, во многом зависит от нашего воспитания и от того, что мы переживаем в детстве и в начале подросткового возраста. В это время мы похожи на губки, которые впитывают все.
И потом я вижу его…
Парень, стоящий передо мной, не бессердечный высокомерный идиот, с которым я впервые заговорила из моего окна, это парень, у которого было трудное детство. Парень, который не хочет быть похожим на человека, которым он восхищался, который не хочет быть слабым.
Уязвимый мальчик.
Злой, потому что не хочет быть уязвимым. А кто хочет? Влюбиться в кого-то – значит дать другому человеку власть уничтожить тебя.
Арес смеется, качая головой, но в его глазах нет радости.
– Теперь ты ничего не говоришь.
Не знаю, что сказать.
Я слишком удивлена поворотом нашей беседы. Мое сердце сейчас разорвется, я с трудом дышу.
Арес отворачивается, бормоча:
– Черт. – Он упирается лбом в стену.
Я начинаю хохотать. Я громко смеюсь, и Арес снова поворачивается ко мне с явным смущением на лице.
– Ты… сумасшедший… – говорю я, смеясь, я даже не понимаю, почему смеюсь. – Даже признание у тебя неуравновешенное.
– Хватит смеяться, – приказывает он, приближаясь ко мне с серьезным видом.
Я не могу.
– Ты ненавидишь меня, потому что влюблен? Ты себя слышишь?
Он молчит, разочарованный, только держится за переносицу.
– Я не понимаю тебя, наконец у меня хватило смелости сказать тебе, что я чувствую. И ты смеешься?
Я откашливаюсь.
– Прости, правда, я просто…
Думаю, это нервное.
Его серьезность колеблется, и на губах появляется кривая улыбка.
– У тебя получилось.
Я хмурюсь.
