Из моего окна полностью

– Что?

– Помнишь, что сказала тогда на кладбище?

– Тогда чего ты хочешь?

– Все просто, чтобы ты влюбился в меня.

Я не могу не улыбнуться.

– Да, и ты посмеялся надо мной. И кто теперь смеется, греческий бог?

Он наклоняет голову, наблюдая за мной.

– Я попался, но ты тоже влюбилась.

– Кто сказал, что я влюблена?

Он приближается, заставляя отступить, я упираюсь спиной в дверь, без возможности убежать, он наклоняется ко мне, уперевшись руками в дверь, заключая меня между ними. От него восхитительно пахнет дорогим парфюмом. Я сглатываю, передо мной такое прекрасное лицо.

– Если не влюблена, то почему перестала дышать?

Выдыхаю, понимая, что неосознанно перестала дышать. Я не знаю, что ему ответить, и он это понимает.

– Тогда почему твое сердце стучит быстрее, а ведь я даже тебя не коснулся?

– С чего ты взял, что быстрее?

Он берет мою руку и прикладывает к своей груди.

– Потому что мое – да. – Мое сердце вздрагивает, когда я чувствую ускоренные удары его сердца. – Я пытался показать тебе, когда мы виделись в последний раз, что я чувствую к тебе.

Он прислоняется ко мне лбом, и я закрываю глаза, чувствуя удары его сердца, его близость. Он снова говорит, нежно:

– Прости.

Я открываю глаза и оказываюсь в бескрайнем море его глаз.

– За что?

– За то, что так поздно признался в своих чувствах.

Он снимает мою руку со своей груди и целует.

– Пожалуйста, прости.

Он приближается, наши дыхания смешиваются, и я понимаю, что он ждет моего согласия. Я не возражаю, и его сладкие губы касаются моих. Поцелуй нежный, чуткий, но такой чувственный, что в животе порхают пресловутые бабочки. Он берет мое лицо обеими руками и целует глубже, наклонив голову. Наши влажные губы движутся синхронно. Боже, я люблю этого парня. Я пропала.

Он останавливается, не отрывая своего лба от моего, я дышу и говорю:

– Первый раз.

Он немного отстраняется, чтобы взглянуть на меня.

– Что?

– Первый раз ты целуешь меня несексуально.

Его нелепая улыбка оголяет зубы.

– Кто сказал, что несексуально?

Я смотрю на него убийственным взглядом, он перестает смеяться, и его лицо мрачнеет.

– Я вообще не понимаю, что делаю, я знаю только то, что хочу быть с тобой. Ты хочешь быть со мной? – Он внимательно смотрит на мое лицо, со страхом ожидая моего ответа. И в каком-то смысле я чувствую свою власть.

Он пришел ко мне и признался, своими словами я могу осчастливить или сломать его. Я открываю рот, чтобы ответить, но звон дверного звонка меня перебивает.

И я не понимаю откуда, но знаю, что это Йоши.

Черт!

Арес с удивлением смотрит на меня.

– Ты кого-то ждешь?

– Тихо! – Я закрываю ему рот рукой и вынуждаю отойти от двери.

Снова звенит звонок, и за ним раздается голос Йоши. Я так и знала.

– Ракель!

Черт, черт, вот черт!

– Тебе нужно спрятаться, – шепчу я ему, убираю руку от его рта и веду к лестнице.

Арес освобождается.

– Почему? Кто это?

В его голосе слышен упрек.

– Не время ревновать. Давай, иди.

Вы когда-нибудь пытались сдвинуть кого-то выше и сильнее вас? Это как толкать огромный камень.

– Арес, пожалуйста, – умоляю я, прежде чем Йоши позвонит моей маме, а она позвонит мне и устроит скандал. – Я потом объясню, пожалуйста, иди наверх и не шуми.

– Чувствую себя как любовник, когда вернулся муж, – шутит он, но наконец уходит.

Когда он исчезает наверху лестницы, я почему-то поправляю волосы и иду открывать дверь.

Я надеюсь, что все будет хорошо, но мы с Йоши давно знакомы и он знает, когда я лгу или нервничаю. Я слишком поздно замечаю телефон Ареса на журнальном столике и скрещиваю пальцы, молясь, чтобы Йоши не заметил.

Святая покровительница пресса, помоги мне, пожалуйста!

Никто и ничто не совершенно.

Совершенство может быть таким субъективным. Многим признание Ареса могло показаться совсем не романтичным, но мне? Мне оно показалось совершенным. Он совершенный для меня, вместе со своей неуравновешенностью.

Наверное, я ослепла от любви, наверное, не могу ничего увидеть за своими чувствами, но, если есть хотя бы малейшая возможность быть с ним счастливой, я рискну. Я хочу быть счастлива, я заслужила после всего, через что прошла.

Кому не понравилось мое решение?

Конечно, Йоши.

Мой ласковый лучший друг стоит передо мной, в его глазах пылает злость, в руке – телефон Ареса.

– Он здесь, так?

Я открываю рот, чтобы возразить, но не могу издать ни звука. Йоши сжимает губы и отводит взгляд, будто ему неприятно на меня смотреть.

– Ты ничему не учишься, Ракель.

Это меня злит, и я упираю кулаки в бока.

– И что ты сделаешь, наябедничаешь моей маме? У тебя это хорошо получается.

Прежде чем он успевает ответить, продолжаю:

– Скажи мне, Джошуа, – я замечаю выражение боли на его лице, когда зову его полным именем, – чего мне еще ожидать? Что ты расскажешь ей о том, как я впервые напилась? Или как пропустила уроки, чтобы пойти в боулинг с Дани? Скажи, чтобы я была готова.

– Ракель, не делай из меня плохого. Я так поступил, потому что…

– Потому что ты в нее влюблен и ревнивый идиот.