Карлос улыбается, как дурак.
– Да, она моя принцесса, повелительница моего сердца.
Повисает самое неловкое молчание за этот день. Арес скрещивает руки на груди, смерив Карлоса убийственным взглядом. Мы с Дани смотрим друг на друга, не зная, что делать. Карлос продолжает невинно улыбаться.
Аполлон замечает напряжение.
– Ох, Карлос, ты всегда такой забавный.
– Давайте поиграем. – Дани меняет тему.
Удивительно, но Арес соглашается с ней.
– Конечно, что скажете, если первый поединок состоится между мной и Карлосом?
Карлос указывает на Ареса, а затем на себя:
– Ты и я?
– Да, но дуэль без приза – неинтересно.
Карлос взволнован.
– Хорошо. Какой приз?
Арес смотрит на меня, и я ожидаю худшего.
– Если ты выиграешь, можешь забрать три игры из моей коллекции.
Лицо Карлоса озаряется.
– А если проиграю?
– Отныне будешь называть Ракель по имени. Без «принцесс» и как ты там еще привык ее называть.
Холодность его голоса напоминает мне о том, каким бездушным может он быть. Карлос громко смеется, удивляя всех нас. Никто ничего не говорит, я думаю, никто даже не двигается. Открываю рот, чтобы сказать Аресу, что он не имеет права вмешиваться в мою жизнь и указывать людям, как меня называть, но Карлос опережает меня.
– Нет.
– В смысле?
– Если так, то я не играю.
Арес опускает руки.
– Боишься проиграть?
– Нет, я хоть и шутник, но мои чувства к ней для меня не шутка.
Арес сжимает челюсть.
– Твои чувства?
– Да, пусть не взаимно, но мне хотя бы хватает смелости сказать об этом всему миру, а не манипулировать и играть в глупые игры, чтобы достичь того, чего хочу.
Уф.
Костяшки пальцев Ареса белеют от того, как сильно он сжимает кулаки.
Карлос улыбается ему.
– Мужчины борются за то, чего хотят, открыто, а дети ведут себя вот так, – говорит он, указывая на Ареса.
Арес сдерживается, и, кажется, с большим трудом. Не сказав ни слова, он разворачивается и выходит из игровой комнаты, захлопнув за собой дверь. Я издаю вздох облегчения. Карлос улыбается мне, как всегда.
Дани садится на диван рядом с нами.
– Ты сошел с ума! Я думала, что умру от инфаркта.
Не могу понять выражение лица Аполлона. Он зол? Впервые я не могу понять его.
– Тебе повезло, не надо было так провоцировать.
Карлос встает.
– Я не боюсь твоего брата.
Аполлон улыбается, но не мило, а той дерзкой улыбкой, которой улыбаются Идальго, когда им что-то не нравится.
– Ты рассуждаешь о зрелости, но только что задел человека, о сильных чувствах которого ты знал, чтобы в итоге выставить себя взрослым и жертвой. И кто здесь играет в глупые игры? Сейчас вернусь.
Он выходит в ту же дверь, за которой исчез его брат. Независимо от того, кто прав, Аполлон всегда будет на стороне Ареса, потому что они братья.
Загадочные братья Идальго.
Дождь…
Дождь всегда погружает меня в задумчивость. В комнате полутьма, светит только маленькая лампа, придавая всему желтый оттенок. Я лежу в своей постели, смотрю, как падают капли за окном, Рокки рядом со мной на полу, положив морду на передние лапы.
Я не встаю с постели с тех пор, как пришла от Ареса. Прошло уже несколько часов, наступила ночь, погрузив все во тьму. Отчасти я чувствую себя виноватой и не знаю почему. Мы поступили правильно, когда ушли, потому что нас оставили одних. Кроме того, мы не хотели еще одной ссоры между Карлосом и Аресом.
Я слишком много думаю.
Дождь становится сильнее, поэтому я встаю, чтобы закрыть окно, меньше всего хочу, чтобы вся комната промокла. Каждый раз, когда я подхожу к этим занавескам, вспоминаю, как мы с Аресом начали общаться.
Когда я наконец добираюсь до окна, мое сердце останавливается.
Арес сидит на том же стуле, на котором я впервые его увидела, он наклонился вперед, держась за затылок, опустив глаза в землю.
Я моргаю на случай, если мне вдруг показалось, однако ничего не меняется. Арес сидит там же, под дождем. Он насквозь промок, белая рубашка облепила тело как вторая кожа. Что он там делает? Ради бога, уже осень, он может простудиться.
Я прочищаю горло.
– Что ты делаешь?
Мне приходится говорить громче из-за шума дождя, Арес поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. Печаль в его глазах на секунду лишает меня дыхания, на его губах появляется нежная улыбка.
– Ведьма.
Я сглатываю, каждый раз, когда он называет меня так, становится тяжело.
– Что ты там делаешь? Ты заболеешь.
– Ты беспокоишься обо мне?
– Конечно. – Я даже не думаю над ответом. Мне почему-то обидно, что он думает, что мне все равно.
Он ничего не говорит, просто отводит взгляд. Он останется там?
– Хочешь подняться? – Независимо от наших с ним взаимоотношений, я не могу оставить его там, такого грустного. Я знаю, что с ним что-то не так.
– Не хочу тебя беспокоить.
– Ты меня не беспокоишь, просто веди себя прилично, и все будет хорошо.
– Прилично? Что ты имеешь в виду?
– Не соблазняй меня.
– Хорошо. – Он поднимает руку. – Слово греческого бога.
