Он поднимается, и, как только появляется в комнате, я понимаю, что, возможно, не стоило разрешать ему приходить; во‐первых, потому что выглядит чертовски сексуально, весь мокрый, и, во‐вторых, потому что намочил весь мой ковер.
– Ты должен снять одежду.
Он бросает на меня удивленный взгляд.
– Я думал, никаких соблазнений.
Отвожу взгляд.
– Она промокла, не выдумывай, разденься в ванной. Я посмотрю, есть ли что тебе надеть.
Я не нахожу ничего, что подошло бы Аресу, только халат, который давно подарили маме и который она никогда не надевала. Я стою перед дверью ванной.
– Нашла только халат.
Арес открывает дверь, я надеялась, что он хотя бы прикроется, но нет, он выходит в боксерах, как будто это нормально. Боже мой, как он хорош.
Я краснею и отвожу взгляд, протянув к нему руку с халатом.
– Ты покраснела?
– Нет, – говорю я как ни в чем не бывало.
– Да, хотя не понимаю почему, ты уже видела меня голым.
Не напоминай!
– Сейчас приду.
Он берет меня за руку, с явным отчаянием в голосе:
– Ты куда?
– Поставила молоко, чтобы сделать горячий шоколад.
Он неохотно отпускает мою руку.
Когда я возвращаюсь, он сидит, оперевшись на кровать, и играет с Рокки. Даже моя собака не может устоять перед ним. Он выглядит нежным в этом белом халате, я передаю ему чашку горячего шоколада и сажусь рядом, Рокки подходит ко мне, чтобы облизать руку.
Мы молчим, пьем и наблюдаем за тем, как дождь стучит по оконному стеклу. Несмотря на то что мы сидим на таком расстоянии, что между нами мог бы пройти Рокки, я чувствую себя так же, как если бы он сидел рядом.
Осмеливаюсь взглянуть на него, в его глазах пустота и растерянность, он смотрит в окно.
– Ты в порядке?
Он опускает взгляд на чашку с шоколадом в руках.
– Не знаю.
– Что случилось?
– Кое-что. – Он проводит пальцем по краю чашки. – Со мной все будет в порядке, не волнуйся.
Я вздыхаю.
– Ты знаешь, что можешь мне доверять?
Он смотрит на меня и улыбается.
– Знаю.
Не хочу давить на него, знаю, что, когда он почувствует, что готов рассказать мне, что с ним происходит, он это сделает. И вот, восхищаясь дождем и чашкой шоколада, мы молчим, наслаждаясь тем, что вместе.
Как хорошо.
Никогда не думал, что молчание с кем-то может утешить, особенно с девушкой. Единственное, что до этого было между мной и девушками, – неловкое молчание, неловкие взгляды и множество оправданий, чтобы отдалиться. Но с Ракель даже молчишь по-другому, с ней все по-другому.
С тех пор, как мы впервые поговорили, Ракель была настолько непредсказуемой, это первое, что привлекло мое внимание. Когда я ожидал от нее реакции, она поступала совсем иначе, чем я себе представлял, и это меня заинтриговало. Мне нравилось раздражать ее, заставлять краснеть и видеть, как она хмурится, когда злится. Но я не думал о чем-то большем.
Так легко было обмануть себя, хотя это продолжалось недолго, и я понял, что попал, когда начал отказывать девушкам, потому что ничего не чувствовал к ним. Будто Ракель монополизировала мои чувства, и это пугало меня. У меня всегда была власть, контроль над своей жизнью, над тем, чего я хочу, над другими людьми. Уступить эту власть было невозможно, я не мог уступить ее ей.
Во всей этой внутренней борьбе я снова и снова ранил ее. Каждый удар, каждое обидное слово было для нее как эмоциональная пуля, которая с каждым разом оказывалась все больней. Я хотел верить в то, что она сдастся и моя жизнь снова станет нормальной, но глубоко внутри я молился, чтобы она не отступила, чтобы подождала еще немного, пока я улажу свой бардак.
Она ждала, но она устала.
Она хочет, чтобы мы начали с самого начала? Чтобы я боролся за нее?
Почему нет?
Если кто-то и заслуживает моих усилий, то это она.
Это меньшее, что я могу сделать после всех ран, которые я нанес ей, я благодарен, что она хотя бы оставляет мне шанс. Я благодарю ее еще и за то, что она пригласила меня в свою комнату, мне это было нужно, я нуждался в спокойствии и покое.
Допив свой шоколад, отставляю чашку в сторону и вытягиваю ноги. Осмеливаюсь взглянуть на нее, она все еще допивает свою кружку. Думаю, для нее шоколад гораздо горячее, чем для меня, мне было очень холодно, когда я пил его.
Пользуясь моментом, внимательно наблюдаю за ней. На ней пижама с застежкой посередине и капюшоном с ушками. В капюшоне она наверняка выглядит восхитительно. Ее волосы собраны в растрепанный пучок и взъерошены так, будто она ворочалась в постели. Не могла уснуть?
Неизбежно смотрю на ее лицо и останавливаюсь на губах, чуть приоткрытых, пока она дует на горячий шоколад.
Я хочу поцеловать ее.
Почувствовать ее рядом.
Будто уже вечность не касался ее губ, а ведь прошла всего неделя.
Словно чувствуя мой взгляд, Ракель поворачивается ко мне.
– Что?
