Из моего прошлого, 1903–1919 гг. полностью

Приезд в Берлин и свидание с Императором Вильгельмом. – Возвращенье в Петербург. – Кутлер и его проект принудительного отчуждения земли. – Беседа с гр. Витте и прием Государем. – Улучшение финансовою положения страны. – Первая беседа с гр. Витте о ликвидационном займе. – Совещание по рассмотрению положения о Государственной Думе и по изменению Учреждения Государственного Совета. – Выступление Гр. Витте по вопросам о публичности заседаний и о прохождении законопроектов через Думу и Государственный Совет.

Я прибыл в Берлин 10-го января, где и остановился всего на два дня, чтобы переговорить с Мендельсоном об отсрочке погашения некоторой части краткосрочных обязательств 1905 года, приходившихся на январь-март 1906 года и, в особенности, исполнить приказание Государя – представиться Императору Германскому и объяснить ему цель моей поездки в Париж и устранить ложные толкования о ней.

Я забыл упомянуть, что во время аудиенции перед моим отъездом, Государь сказал мне, что обострения между Францией и Германией по вопросу о Танжере его настолько беспокоят, что Он не желал бы их усугублять, давая пищу выдумывать, что на меня возложено какое-либо политическое поручение, и что Он предпочитает прямо и откровенно изложить через меня для чего именно я был в Париже и что мною там сделано.

Я захватил даже с собою в дорогу малый мундир, а перед отъездом телеграфировал нашему послу в Берлине Графу Остен-Сакену о времени моего приезда, о чем он был впрочем, предупрежден и Министром Иностранных Дел.

Принял меня Император в день моего приезда и не особенно милостиво. Мне пришлось ждать его порядочно времени, так как он долго не возвращался из своей прогулки по Тиргартену. (зоосаду) Погода была отвратительная. В той комнате Большого дворца, в которой мне пришлось прождать добрых 3/4 часа, была прямая стужа. Никого из свиты при этом не было, и только один Лейб-Егерь дежурил у дверей. Когда Император вернулся во дворец, где он, несомненно, не проживал, – настолько он имел нежилой вид, – меня ввели в так называемую «Звездную залу» (Штернен-Зал), неуклюжую комнату, всю заставленную посредине витринами с моделями военных судов и с голубым потолком, украшенным золотыми звездами. Откуда и название звездной залы. Не снимая легкой шинели, Император спросил меня, согласен ли я ходить по комнате и вести беседу на ходу, так как он прозяб, а топить помещения не стоит. Конечно, я согласился, и мы более получаса ходили вдоль этой комнаты.

Когда я объяснил Императору поручение Государя и в связи с ним то, что я делал в Париже и чего достиг, он довольно сухо и безучастно сказал: «Я не большой финансист, и не совсем понимаю, почему России так нужно заботиться своей денежной системе, когда у нее столько других забот» и затем разом перешел к совершенно другому вопросу, видимо постоянно занимавшему его внимание: «Скажите, пожалуйста, Господин Статс-Секретарь, неужели Вы не считаете просто диким, что среди общего развала, среди постоянных волнений, которые могут снести, все, что есть еще консервативного в Европе, две Монархические страны не могут соединиться между собою, чтобы составить одно плотное ядро и защищать свое существование. Разве это не прямое безумие, что вместо этого, Монархическая Россия через голову Монархической же Германии ищет опоры в Революционной Франции и вместе с нею идет всегда против своего естественного и исторического друга.

Мне пришлось конечно уклониться от удовлетворительного ответа на такой неисчерпаемый, по исторической его важности, вопрос и только сказать Императору, что Ему лучше чем кому-либо известно, какие события в истории взаимных отношений двух Империй изменили за последнюю четверть века то, что было так определенно и прочно на пространстве целых столетий и – перейти затем к передаче некоторых подробностей того, что происходило у нас до моего выезда из России.

Императора Вильгельма особенно интересовал вопрос о том, известна ли мне программа политики Графа Витте по рабочему вопросу и какими мерами думает он справиться с нашим движением среди рабочих, которое отнюдь не имеет чисто русского характера, а представляет собою совершенно ясно выраженное мировое явление пробудившегося стремления социалистов объявить беспощадную войну капиталу и всему буржуазному строю.