- А мы вчера игру разложили, - расстроился тот, который стоял у потухшего камина. - На четверых.
- А если бы с утра пришлось срочно выезжать? - укоризненно поглядел на него Эстемирэ.
- Так мы все ходы записали еще вечером. А собрать… так это же быстро — карту свернуть, карточки сложить…
- Знаешь, - предводитель помедлил, потому что в голову пришла мысль. - Раскладывай заново. На всех. На меня тоже.
- Да мы вдесятером полгода играть будем, не меньше!
- А ты куда-то торопишься? Неизвестно, сколько нам придется здесь пробыть, да еще и ничем не занимаясь; считай, в заключении. А это вполне невинный способ собираться всем вместе.
- Тогда у нас, - деловито сказала дева. - Мы же вдвоем живем, у нас покои с гостиной. Там и разложимся.
- Я смотрю, синдар уважают брачные традиции, - усмехнулся Эстемирэ. - Хьярмэ, пока меня не будет, доверяю тебе играть за меня. Вернусь — проверю. Давайте, расходитесь уже.
Нолдор, встревоженно переговариваясь, отступили. Эстемирэ же, оставшись в одиночестве, в первую очередь засел за письмо. Оно должно было быть достаточно кратким и лаконичным; должно было передать серьезность сложившегося положения, но вместе с тем не должно было вызвать желания пойти на Дориат войной немедленно…
Грустно подумав, что для Макалаурэ такая задача была бы пустяковой, нолдо начал старательно набрасывать текст — самому ему слово давалось вовсе не легко. Эстемирэ нравилось слушать, как Кано поет; он и сам неплохо пел, но сочинять совсем не умел, да и дипломат из него был неважный. Однако спустя несколько часов вымученное послание было составлено. Нолдо методично сжег стопку исчерканных черновиков в камине; переписал письмо еще раз, набело, после чего свернул его тонкой трубкой и, накапав воском от свечи, аккуратно залепил воск пряжкой плаща с оттиском восьмиконечной звезды.
Уже вечерело, а еще было бы неплохо привести себя в порядок — умыться-то поутру так и не собрался…
Когда принесли ужин, Эстемирэ был уже в нужном для тюремщиков виде — одетым лежал на постели и глазел в потолок. За стеной усиливались выкрики, шум и гам. Фляги с вином не пригодились — синдар расщедрились на выпивку. Возможно, причина такого расточительства таилась в том, что Эльвэ надеялся отвлечь нолдор от размышлений и планов. Как бы то ни было, план самого Элу не удался.
Шум и гам как-то плавно выкатился в коридор. Сначала раздались пьяные выкрики с отборной руганью — увы, ругань была на квэнья, так что пропала втуне, но даже атани не усомнились бы, что отряд нолдор ругается.
Выкрики на синдарине звучали менее яростно — скорее, успокаивающе, но что-то было такое в речах стражников… Эстемирэ прислушался и понял, что охрана была готова к такому повороту событий, а то, что он поначалу не смог распознать — не что иное, как обреченность и усталость. Сам советник Маглора успел даже немного поесть, пока в коридоре продолжалась не очень активная буча. Наконец голоса стали явственно смещаться в сторону черной лестницы. Эстемирэ был этому и рад, и не рад. Выходить на лестницу парадную не хотелось, но он вовсе не был уверен, что сумеет пробраться по замку и отыскать покои Артанис, если пойдет тем же путем, что с утра.
Наконец он решился выглянуть и торопливо скользнул за колонну, удаляясь небольшими перебежками. Перед дверью на лестницу висела тяжелая штора, за которой нолдо и укрылся, готовясь к рывку и выдыхая, чтобы привычно очистить мысли — лишь цель впереди!
Судя по всему, ничего полезного он от Артанис не добьется, но поговорить надо было обязательно. Просто жизненно необходимо.
Задача предстояла не хуже, чем в прошлый раз. Где находятся нужные покои, Эстемирэ, разумеется, не знал. Похоже, придется снова кого-нибудь отлавливать и пугать. Перехватив кинжал под наброшенным темным плащом, нолдо коротко вздохнул, впрочем, не позволяя себе воспоминаний — что ж, в данном случае все средства хороши, и пользоваться стоит тем, что имеешь. Даже если это слава братоубийцы.
В прошлый раз, когда синда Маблунг его конвоировал от кабинета Элу, они проходили длинным коридором, где явно обитали приближенные короля. Эстемирэ понял это сразу — по похожему типу были расположены комнаты и во дворце Финвэ в Тирионе, и в Барад Эйтель, и в Химринге, и в Нарготронде, и в родной крепости на Вратах, где он и сам жил дверь в дверь с комнатами Макалаурэ. Артанис, как родственница короля, скорее всего, должна обитать где-то в том же коридоре. Впрочем, у синдар логика странная, и возможно, в архитектуре и расположении помещений — тоже.
Эстемирэ в очередной раз затаился за поворотом, слыша шаги и выглядывая наружу — это можно было делать почти без опаски, на ночь больше половины освещения во дворце Менегрота тушили. Послышался приближающийся женский голос, едва слышно напевавший какую-то грустную песню.
Нолдо едва удержался, чтобы не выругаться. Впрочем, может, это и к лучшему. Эту он, по крайней мере, знает… хотя знакомство получилось странным.
