А как засёк — так сразу будто нырнул куда. Раз — и нет его, как провалился. Потом уже смотрю — а он на шаг вперёд проскочил, на колено рухнул, к земле припал и автомат на меня навёл. Я и дёрнуться-то не успел… Глазами мы встретились, и вспомнилось тут мне…
Дело до службы ещё было. Повадились волки скотину таскать из колхоза дядьки моего Ивана Фёдоровича. Ну, что ж тут — раз повадились, так и надо их, значит, загнать да пострелять. А то не уймутся же. Погнали их. А я тогда на номере стоял.
И поворачиваюсь, значит, влево — а там волчище из кустов выныривает. Здоровенный, куда там собакам, клычищи — моё почтение. Меня увидел, оскалился молча, да к земле припал, как напружиненный — к прыжку, значит, приготовился. А я стою — ни жив, ни мёртв. Ружьё-то в руках, но чётко понимаю — прыгнет на меня волчище, и не успею я ни стволы на него развернуть, ни за нож схватиться. Порвёт за милу душу… Только он не прыгнул. Постоял, посмотрел, да в кусты канул, будто и не было его. Рыкнул только на прощание, тихо так — переведаемся, мол, ещё.
Я тогда Игнатьичу, леснику нашему, про то рассказал. Он мне и объяснил, что не стал тот волк меня трогать, бо недосуг ему было: на хвосте погоня, да и сытый. И я елозить не стал. А дёрнулся бы — и порвал бы он меня там же на лоскуты.
Я к чему? С тем бойцом я глазами встретился. И аж мороз по спине пробежал. Стоит он на колене, к земле пригнулся, что тот волк напружиненный и видно — дёрнусь располосует из автомата разом. А главное — глаза. Что у волка того, что у бойца этого. Только у волка жёлтые были, а тут — серые. Но смотрит так же. Понятно: вцепится в момент, и порвёт без задержки.
Потом, видать, рассмотрел он меня получше, взглядом помягчел слегка, да ствол автомата в сторону отвёл. Тут-то я только и выдохнул…
ЧАСТЬ 4. На восток.
…Движение справа по курсу. Разворот в сторону угрозы с уходом на колено, ствол автомата на потенциальную цель. Успеваю остановить начавший прожимать спуск палец: ствол направлен в светлое пятно, оказавшееся белой милицейской гимнастёркой.
Медленно выдыхаю. Убираю палец со спуска и, присматриваясь, отвожу ствол автомата в сторону от нового персонажа. Встаю, окликиваю негромко:
— Товарищ лейтенант! Выходите! — ну, не помню я специальные звания милиции этого времени. Поэтому пусть будет пока «лейтенант» — авось не обидится.
«Лейтенант» аккуратно выходит из кустов. Среднего роста, худощавый, слегка бледноватый (неудивительно — только что его из боевого автомата всерьёз выцеливали), но спокоен — не как танк, конечно, но близко к тому. Значит выдержка на высоте. Форма мятая — похоже, как и я, в лесу ночевал. На груди — тот же, что у меня комплект: Ворошиловские стрелок и всадник. Значка ВЛКСМ нет, но зато в наличии медаль «За боевые заслуги». На поясе расстёгнутая кобура с «Наганом», на плече сидор.
Встаю по стойке смирно, докладываю:
— Товарищ лейтенант! Ефрейтор Пряхин! — не козыряю, поскольку в руках автомат.
Милиционер, чуть усмехаясь, вскидывает ладонь к козырьку:
— Сержант милиции Алтаев! Вольно, боец! — шагает вперёд и протягивает руку для рукопожатия.
Жму сухую, крепкую ладонь. Сержант выдаёт:
— Слушай, боец! Давай попроще — не чинясь, как раньше говорили. Лады? Павлом меня зовут.
— Алексей. Можно Лёха.
В общем — познакомились. Оказался Павел нормальным мужиком. Званием давить сходу не пытался, в командиры не лез (судя по всему — пока). Переговорили мы с ним, и решили вернуться на место батальонного лагеря, как только выяснилось, что кое-какая вещёвка там брошена. Вернулись, посмотрели. Павел для себя нашёл подходящие гимнастёрку и пилотку — всё-таки белая летняя милицейская форма с белой фуражкой не самый удачный прикид для передвижений по лесу. Отошли от поля и снова остановились для приведения себя в порядок.
Пока Алтаев переставлял знаки различия, пока подшивали на гимнастёрки найденные на том же поле подворотнички (Настоял же, старшинская душа! «Положено иметь», понимаешь), пока перекусили — переговорили о дальнейших планах и о жизни нашей невесёлой.
Алтаев — парень совсем неглупый. Видно, что учили его, и неплохо. Отношения строить сходу начал на равных, но без лишнего панибратства. Разговор строил в форме беседы, а не допроса. Вопросы задавал аккуратно, не раз возвращаясь к интересующим его моментам. Не наседал, не навязывал темы — просто если его что-то заинтересовало исподволь прокручивал разговор к нужному предмету. При том внимательно отслеживал мою реакцию на задаваемые вопросы. Работа у человека такая, что уж там. Опыт хорошего участкового и выучка заметны. Молодец.