Получилась у них… Даже не знаю… Этакая помесь Кёнигсберга образца 1945 года с Линией Маннергейма и Линией Мажино в одном флаконе, ощетинившаяся во все стороны света жерлами разного калибра и назначения. И именно в это мы и вляпались всеми четырьмя копытами и с разбега, мгновенно выхватив жёстко в морду и откатившись назад, за пределы досягаемости орочьей артели. Орочья же пехота тут же попыталась контратаковать и отшвырнуть нас ещё дальше, но теперь огребли люлей уже они от разозлённых нежданной взбучкой нас.
В результате этого всего орки отошли на свою линию обороны, где и принялись зализывать раны. А мы ожидаемо получили команду «стоп колёса» и встали в оборону, занявшись разведкой местности. Оттуда родилась оперативная пауза, продолжительностью аж в три месяца, которую наши использовали для восполнения потерь и перегруппировки сил и средств. Орки тоже не груши чем-то там околачивали и за время полученной передышки дополнительно укрепили позиции и усилили пехотное заполнение оборонительных рубежей. Только это всё ещё будет… Когда-нибудь потом…
А пока… Пока я со своими парнями конкретно попал под орочью раздачу. Влипли мы, как и говорилось, всеми четырьмя копытами, идя на острие очередного наката. И ведь нормально и привычно было всё: шли мы себе вперёд вслед за откатывавшимися в очередной раз орками, подвохов не ожидая — и на тебе…
И главное — кого винить кроме самих себя? Так ведь и некого. Расслабились мы, откровенно говоря. Привыкли к привычно неспешному течению кампании. Да и настроение тогда у всех было отличное — недавно передвинули меня на командование полуротой. Мои херманос и херманитас, соответственно, тоже в должностях приподнялись — Хорхе с Кошкой командуют взводами, а Роса выдвинулась на позицию моего заместителя. В чинах за прошедшие с памятной зарубы с орочьим спецназом два года все мы тоже подросли: Хорхе с Кошкой стали уже обер-лейтенантами, я с Росой — штурм-лейтенантами. Настроение было приподнятое. Настрой победный. Вот и пёрли мы вполне беспечно вперёд и закономерно нарвались.
Тут ведь как вышло? Просто кто-то из орочьих командиров подгадал удобный момент и решил организовать масштабный контрудар силами целой десантно-штурмовой дивизии, одной из трёх сохранённых в резерве. При том, в этот раз, выпад был направлен не на приостановку нашего продвижения, а на конкретное отсечение и уничтожение передовых частей. В данном случае — нашего 3312-го ДШП. А при удаче планировалось ещё основательно помять всю 33-ю дивизию. И орки нам вполне конкретно и умело вмазали, напомнив, что тут не манёвры, а всё-таки война…
Моя полурота попала тогда под лобовой удар орочьих передовых частей. Раздавить нас орки не смогли — не зря же мы ударники. Упёрлись мы, впившись в землю когтями, клыками и зубами, но… Сила солому ломит, как известно. И орки нас отшвырнули с дороги легко и непринуждённо, примерно в том же стиле, как мы их при первой высадке на планету. Получилось это у них не вдруг и не сразу. Упирались мы так и столько, сколько было в наших силах, и смогли всё-таки купить нашим парням минут пятнадцать, наверное, на осознание факта изменения партитуры на поле боя. Но на том и всё. Устоять против наката целого штурмового полка — задача не для полуроты, будь она хоть десять раз ударной. Орки нас просто оттеснили в сторону, заодно отрезав пути отступления. Немедленно добивать нас они не стали, наверное, ввиду нехватки времени. Попутно выбили мне орки почти взвод и половину штатной техники.
Нас хватило на организованное отступление к более-менее приличной оборонительной позиции — трём заросшим негустой зелёнкой высоткам, подпадавшим под определение «господствующие». К ним моя потрёпанная полурота и откатилась рывком, распределилась по ключевым точкам и начала, насколько возможно, окапываться, одновременно отстреливаясь из всего, что осталось от особо рьяных и настырных орочьих штурмов. И отстрелялись-таки. Отбить первый накат на свои новые позиции мы смогли. И даже умудрились сохранить «аж» два танка и четыре ШБМ. Остальные нам пожгли. Хорошо хоть несколько экипажей брони выжили и теперь готовятся со всеми принимать «наш последний и решительный бой».
Почему именно «последний»? Так нас готовится стирать ни много, ни мало полубатальон. Парни мы, конечно, крутые донельзя, но отбиться от настолько превосходящих сил противника фактически взводом — дело нереальное. А помощи ждать особо неоткуда. Поэтому вышел я на связь с Варгом, сообщил ему наши координаты, кратко обрисовал положение, попрощался и ушёл со связи. Зачем так? Чтобы потом похоронили нас по-человечески. Оказать другую помощь просто-напросто невозможно в ближайшие пару часов, как минимум. А орки нам столько времени, ясен пень, не дадут. Попрут они в атаку через полчасика и это в лучшем для нас случае. А как попрут — раздавят окончательно минут за двадцать. Не больше, особенно ежели подтянут артель. Такие дела. А сдаваться в плен… Не-а. Нафиг. Не моё. Был уже разок — тогда в Белоруссии 1941-го года. Не понравилось.