Вот и готовимся мы к драке, пока есть такая возможность. Прикидываем откуда попрут и как их тормозить, считаем оставшийся боекомплект, распределяем сектора огня, присматриваем куда и как смещаться, меняя позиции. И тут… Ну… Снова-здорово — включилась аварийная частота:
— Эй! «Волки»! Поговорим? — кричит весёлый голос на эльфийском с диким акцентом.
О как… Это кто там такой разговорчивый?
— О чём?
— О капитуляции, «Волк», — отвечает голос.
Вот это вряд ли. Однако время потянуть не помешает. А вдруг прикатит-таки «кавалерия из-за холмов».
— О твоей что ли?
Смеётся…
— Нет, «Волк». О твоей. Сдавайся — останетесь живы.
Ну, в принципе понятно. Кто бы там ни был — пленение целой (ну, почти целой) ударной полуроты означает конкретный карьерный плюс. Вот и решил орочий командир попробовать. Как-то так, наверное.
— Нет, орк. Это неинтересно. Скучно у вас.
Так… А это ещё что? К нашим холмам неспешно двигается, вынырнувшая из жидкого перелеска явно штабная колонна из шести понтовых бронированных транспортёров под охраной четырёх ШБМ. Это чего за представление такое? И на кой ляд они сюда прутся? Капитуляцию у меня принимать что ли? Вот точно нет. Решили залезть на господствующую высоту, дабы глянуть окрест орлиным взором? Х. его З. А вообще — какая нафиг разница кто и зачем? Такая вкусная цель вползает в прицел! Помирать — так с музыкой.
— Курт! ПТР мне! — шиплю я бойцу и получив затребованное откидываю сошки и приникаю к панораме.
— Всем ПТР — колонну на прицел. Две головных КШМ мои. По моему выстрелу — огонь. Броня! Как начну работать — атакуйте по орочьему правому флангу и косите всё, до чего дотянетесь. Беспилотники, сколько их осталось — в воздух с началом вашей атаки. Общая команда: к бою!
Коротко выдыхаю. Колонна оттормаживается в паре сотнях метров и начинает разворачиваться. Наверное, кто-нибудь вышел на связь и сообщил, что мы тут сидим и не капитулировали ни разу. Только поздно уже. Они в зоне уверенного поражения.
Прицельная марка плотно сидит на одной из штабных машин. Продавливаю спуск ПТР и, одновременно с попаданием сгустка плазмы в борт моей цели, начинают работать ещё четверо тяжёлых стрелков. Я перевожу прицел на следующий транспортёр и вгоняю заряд в борт и ему. Мои последние коробочки срываются с места, открывая беглый огонь по оркам практически в упор. Две шабээмки, в довесок к нашим «подаркам», в бодром темпе накрывают дождём стали и плазмы и так горящую штабную колонну и переключаются на бросающийся вперёд орочий полубатальон. А ещё на вражин пикируют все шесть ещё живых беспилотников, вываливая им на головы всё, что есть на пилонах. Красота, блин!
И понеслась…
Остатки моей полуроты лупят по наступающим оркам из всего, что может стрелять. Курт, получивший от меня назад свою игрушку, успел сменить позицию, спалить орочью ШБМ, влепить заряд в боевой модуль танка, не уничтожив его, но заткнув точно и… Он не успел уйти — его накрыли с двух направлений разом, оставив только стоящий на краю оплавленной воронки ствол его ПТР на сошках. Потому что бьют по нам, и бьют густо.
Замолкают один за другим остальные пэтээрщики. Вспыхивают танк и разом три ШБМ. По позициям полуроты гуляет огненный смерч, заставляя замолкать моих бойцов одного за другим. Орочий штурмовой полубатальон, слегка прореженный напоследок нашими броняшками, пылая праведным гневом и жаждой мести, кидается в атаку на наши высотки, а мы, все кто жив ещё, продолжаем бить им навстречу не жалея остатки боезапаса.
Да — бесполезно это всё, и мы это знаем. Нам тут безвариантно кранты. Броняшки наши, успев по максимуму начудить, горят уже все. Беспилотники тоже приземлены наглухо, успев, правда, рубануть по оркам полным залпом всего бортового вооружения. Значит прикрытия у нас уже нет от слова «совсем», и уже скоро орки будут на наших позициях. И тогда — всё…
И пофиг, блин! Зато штабную колонну, мать её, мы спалили! И не выжила там ни одна, мать её, скотина! И сколько там внизу уже легло орочьих штурмов! И сколько ляжет ещё, мать их! Меня охватывает какая-то разухабистая ярость, и я рычу на общем канале:
— КРУШИ!!! — лупя по наступающим оркам из своего автомата.
И, заглушая грохот боя, мне отвечает рёв тех, кто ещё остался в живых:
— КРУШИ!!!
Всё уже скатилось до почти рукопашной — вот они орки: рукой подать. И несётся, грохочет собачья свалка — глаза в глаза, в упор. Я уже ничем и никак не управляю, разве что успеваю время от времени дать кому-то целеуказание, или приказ на смену позиции, да и всё на том. Всё вокруг смешивается в череду картинок…