Неспешно потекли остатки отпуска. Часть дня у родителей, часть бесцельно слоняясь по городу. И, в общем-то, не было никакой разницы чем, где и как мы с Кирой занимаемся — главное вместе. Чем дальше, тем больше убеждаюсь в том, что мне невероятно, просто дико повезло с женой. Притом повезло дважды. Первый раз, когда она согласилась выйти замуж за такое вот чудовище как я. А второй — когда я решился рассказать ей всё как есть. Нет между нами секретов и тайн. И не надо.
Пришло время выходить на службу, где тут же выяснилось, что наш кадровик глобально накосячил, как-то ухитрившись продинамить сроки направления меня на переподготовку в связи с назначением на новую должность. И, выхватив от нашего начальника груду «комплиментов» и «подарков», засуетился. Прямо с порога, не дав даже выдохнуть как следует после отпуска, вручил мне этот чудак на букву «Мэ» направление в командировку в ВИПК (Прим.: ВИПК — Всероссийский институт повышения квалификации МВД России.) в Домодедово. Красавчег, блин… Теперь через неделю опять переться в неведомые дали. Ну… Перебедуем. И не такое в жизни было.
А пока — аж у двух взводов выпускные экзамены. Всё как всегда: по шесть человек заходят в аудиторию, отвечают сначала теоретическую часть (Меры безопасности, Закон «О милиции»). Если сдали теорию — добро пожаловать в тир на контрольные стрельбы. И начали они сдавать… Да точнее уж — сливать теорию…
Ой, мама… Что они несут… Благо не я их куратор, а то и вовсе, не приведи Господи, командир. Это же паноптикум какой-то. Ну как, скажите мне на милость, на простой вопрос: «В отношении кого сотрудник милиции не имеет права применять огнестрельное оружие?» — можно ухитриться ответить: «Милиционер не может применять оружие против беременных женщин с детьми и инвалидов, если ему не оказывают групповое сопротивление животные»? И это сущий бред несущее чудо не одно такое было. Остальные, правда, бредятину несли по другим вопросам, но мне от того не легче… Ой, ё-о… Чую я — Родина в опасности.
По итогам — реальные двойки за теорию у двух третей личного состава. И что? Да ничего — приказ начальника допустить к стрельбам всех. Почему? Да потому, что такой вот результат это не просто косячина — это ЧП. Ладно. Люди мы почти военные, а значит почти деревянные. Нам сказали — мы выполняем. Все в тир. И хоть на стрельбах они не облажались на их счастье — ниже трояка никто не отстрелялся. И то хлеб. Хоть самим себе не поотстреливают ноги и «кое-что ещё, и кое-что иное» из табельного оружия…
Ох-хо-хонюшки… Понимаю я теперь нашего начальника цикла, как-то раз, в бешенстве, выгнавшего один из вот этих же взводов из тира на плац и прорычавшего:
— Я вас, придурки, щас всех вобью по пояс в асфальт, покрашу бронзовой краской и буду ходить по головам!
Да-а… «Великие», однако, воины… Ох, не завидую я ни тем, кого они будут оборонять, ни тем, кого они будут задерживать. Надо будет поточнее выяснить, где эти злые буратины работать будут, дабы от тех «счастливых» районов держаться подальше…
А на следующей неделе грандиозного шухера — позорные выпускные экзамены даром ни для кого не прошли — я с облегчением смылся из нашего кефирного заведения в Домодедово переподготавливаться. На фиг отсель подале и чем скорее, тем лучше. Ну его к иблису такое «счастье», как начальственное бешенство. За две недели поуспокоится наш полковник, наверное. А пока: здравствуй, ВИПК, сто лет бы тебя не видеть. Но это я так — бурчу из вредности. Нормальное учреждение, на самом деле, с нормальным уровнем обучения. Работаем, в общем. Точнее — учимся.
И ничего так. Спокойно проучился. Материал, в принципе, полезный. Кое-что пригодится точно. Но главное пообщался с народом, практически, со всей страны. Обмен опытом — великая штука, всё-таки. Получил удостоверение об окончании курсов профессиональной переподготовки и отправился домой.
Вот тут-то я опять и вступил, поначалу даже не до конца поняв во что именно.
ЧАСТЬ 8. Предложение.
Я ехал домой. На метро добрался до Щёлковского вокзала с «ефрейторским зазором» в сорок пять минут, купил билет на подходящий автобус и вышел на перекур. Тут-то всё и началось.
— Капитан Пряхин Анатолий Николаевич?
Разворачиваюсь на голос. Передо мной обычный человек: чуть выше среднего роста, худощавый. Тёмно-русые волосы коротко, на военный манер, острижены под нечто наподобие короткого полубокса. Глаза — каре-зелёные, с преобладанием зелени, размером крупнее обычного, с миндалевидным разрезом. Черты лица — типично европеоидные, правильные, но, пожалуй, мелковаты. Общий вид чем-то немного напоминает анимешного эльфа. Одет неброско — светлая рубашка с расстёгнутым воротом, чёрная кожаная куртка, серые джинсы, чёрные ботинки. На левом запястье ничем не выделяющиеся часы. В правой руке то-ли тонкий портфель, то-ли толстая папка. Головной убор отсутствует.
— Да. Я. С кем говорю?
— Капитан Иванов. УФСБ по Москве, — отвечает он, предъявляя служебное удостоверение.