В итоге получится то самое «просто всё». Начнётся несложный отсчёт. Носимый запас дыхательной смеси скафандра — сорок часов. Плюс аварийный запас дыхательной смеси — один час. Возможность реанимации после смерти от удушья — два часа. С непредсказуемым, к слову, результатом — запросто можно после реанимации заполучить полный овощ, или нечто несколько более тупое чем среднестатистический синтет, ибо человеческий мозг штука не менее сложная и неизведанная, чем Галактика. Итого срок жизни бойца-«потеряшки» с момента активации системы жизнеобеспечения — сорок три часа. По истечению этого времени поиск прекращается ввиду его нецелесообразности.
И понесёт закованный в бронескафандр и вооружённый до зубов труп в неведомые дали. И будет его носить по просторам Галактики без руля и без ветрил бесконечно, ровно до тех пор, пока не впилится он во что-нибудь. И тогда сгорит он на какой-то звезде или при провале через атмосферу какой-то планеты. А может пересечётся он с метеоритным потоком и вольётся в него, продолжая своё путешествие по просторам космоса, или тем же метеоритным потоком будет просто разорван в пыль.
М-да… Та ещё… перспективочка. Поэтому учимся все мы старательно и вдумчиво, буквально впитывая все возможные нюансы и бесконечно переспрашивая инструктора о том, что понято не сразу или понято не вполне. И самостоятельно тренируемся, бесконечно, немыслимое количество раз повторяя приёмы «управляемого спуска». По той простой причине, что: «Славик! Чё-то я очкую»… Да…
И вот мы учимся, чередуя двое суток в «режиме перелёта» (то есть регенерация, гипно, вирт и лекции на борту) с сутками работы на пустотных прыжках.
А на одном из выбросов моего отделения на очередной стабильный крупный булыжник приключилось у нас нечто, не особо нами и понятое по началу.
Задача нам была поставлена простая и после двух почти месяцев обучения войне в Пустоте привычная: «Первому отделению осуществить высадку на астероиде № 257/84, в целях проведения мероприятий по его обследованию и поиску сил противника. Силы противника при их обнаружении уничтожить».
Выпрыгнули мы, отделением в полном составе грохнулись на поверхность. Нашли и покрошили два десятка синтетов-мишеней в орочьих бронескафандрах. На пару часов делов. Доложили о контакте и уничтожении целей без потерь. Вроде бы и всё…
Хрен. Вклинивается «копрол»[11]-жало-в-дупе:
— Балу! Приказ был ПОЛНОЕ обследование объекта! Продолжать патрулирование!
— Принял, — без эмоций отвечаю я.
Не удивил меня этот полудурок ни разу. Все мы чётко знаем, что эта гнида ко мне, нашей Кошке и заодно и ко всему отделению неровно дышит с первого дня. И посему будет оно нас тут мариновать все сорок часов, что уже неоднократно случалось. Всё не забудет никак тварёныш тот наш разговор при первой встрече.
И ведь на грани играется, скотина. Было у нас, например, на аналогичном задании по досмотру какого-то пустотного объекта нечто похожее. Тогда «копрол»-жало-в-дупе тоже отказывал нам в эксфильтрации с объекта до упора. Дотянул он до предела фактически — то есть в баллонах у нас оставался уже запас на час-полтора, не более, плюс аварийный. По всем канонам — надо отделение снимать с объекта, причём немедленно. Но оно тогда опять мяукнуло:
— Чё такое, русак⁉ Медвежья болезнь посетила всё твоё ссыкливое отделение⁉ Продолжать разведывательную миссию, я сказал!!!
Ну и получило оно тогда в ответ:
— Довожу до вашего сведения, что в случае отказа от эксфильтрации вверенного мне личного состава в течении пятнадцати минут, мною будет запрошена экстренная эвакуация в соответствии с параграфом 5.94/27, а именно ввиду наличия непосредственной угрозы жизни и здоровью военнослужащих вне условий ведения боевых действий.
И вот это уже был бы для Жала-в-дупе глобальнейший косяк, который вполне мог вылиться во что-то для него весьма неприглядное. Одно дело эксфильтрация, пусть и на пределе ресурса. Совсем другое — экстренная эвакуация личного состава. ЧП, однако. И человек, ухитрившийся на ровном месте поставить под угрозу уничтожения личный состав просто фитилём никак не отделается. Посему оно тогда быстренько пошло на попятный. Правда степень накала его ненависти к нам подскочила на несколько градусов, и снижаться с тех пор не собирается. Да и пофиг. Нехай йадом дышит, скотина, авось отравится.
Но «продолжать», так продолжать: «Нам татарам по…» Ну… Пофиг, короче, нам татарам «наступать — бежать, отступать — бежать». Нарезаю сектора по звеньям — здоровущая тут хреновина, однако. Размером с два линкора, а они, я извиняюсь, с пяток километров в длину и под пятьсот метров в ширину каждый.
Ну и эта дура примерно с десяток километров длинной и в ширину что-то около пяти. Это если говорить только о не шибко ровной, скалистой, покрытой метеоритными кратерами и заваленной булыжниками разного габарита поверхности. А ещё тут хватает разнообразных расселин, впадин и пещер. И вообще оно ещё и в районе пяти километров в поперечнике.