Крам идёт через центр зала, чуть заметно прихрамывая. Но он всё тот же, спокойный и уверенный, совершенно не заинтересованный ни в ком и ни в чём. Виктор бесстрастно обводит взглядом зал. Его приветствуют, он кивает в ответ. У девушек горят глаза, а юноши в предвкушении тренировок под руководством звезды квиддича.
Виктор уже миновал гриффиндорцев. Но вдруг, остановился. Оглянулся. В чёрных глазах вспыхнули искры.
Гермиона замерла, жаркая волна родилась в груди и разнесла огонь по всему телу, зарумянив щёки. Смущённая улыбка украсила лицо девушки.
— Неужели? — улыбнулся Виктор. — Гермиона?
Похоже, болгарин напрочь забыл, что он больше не студент Дурмстранга.
Но Гермиона не забыла. Она опустила глаза, слегка поперхнувшись.
— Добрый день, сэр!
Крам еле заметно стушевался, но быстро взял себя в руки.
— Рад видеть вас, мисс Грейнджер! — он учтиво поклонился. Казалось, они обняли друг друга взглядами, и Крам проследовал к преподавательскому столу.
Он никого не заметил! Только её! Душа Гермионы ликовала! Глаза сияли, как бенгальские огоньки. С трудом сдерживая улыбку она закусила нижнюю губу.
Малфой поёжился.
— И этот туда же! — хлопнула себя по щеке Пэнси и обессиленно опустила руки.
— Вы видели? — с азартом затараторил Тео. — Грейнджер…
— Ещё слово и я тебя убью! — прорычала Пэнси.
— Да ладно, Пэнси! Признай! Драко, скажи ей! Грейнджер не та…
— Ой, иди ты, Тео! Ничего особенного! — со скукой вздохнул Малфой.
— Хоть ты меня понимаешь! — с благодарностью взглянула на него Паркинсон.
Малфой начал раздражаться. Казалось, что куда не глянь, везде эти сияющие глаза и улыбка, которой он даже представить себе не мог! Не знал, что зубрила может улыбаться так! Ему никто никогда так не улыбался. Ни разу. Так искренне. Так радостно.
Он демонстративно смотрел на преподавательский стол, как Крам общается с учителями. И от зоркого глаза слизеринца не укрылись взгляды нового тренера в сторону гриффиндорского стола.
«Какое мне дело? — удивлялся он сам себе. — Какое дело до неё и до него? Вообще никакого. Вряд ли они рискнут. А если рискнут, он вылетит отсюда с треском. Оно ему надо? Скандал будет. Какое мне дело?»
Драко снова взглянул на Грейнджер. Она изо всех сил старалась глаз не поднимать от своей тарелки. И эта смущённая ухмылка.
Девушка не могла есть. Дрожь в руках не унималась. Казалось, что внутри что-то дёргается, пульсирует, где-то в груди. И дышать тяжело. Он заметил её! Виктор совсем не изменился. Но она смотрит на него как-то иначе. Гермиона вздохнула.
— Я пойду, — шепнула она Джинни.
— Ну, ладно, — немного удивилась подруга.
Поттер и Уизли были так заняты разговором, что уход Грейнджер остался незамеченным.
Взгляд Малфоя проводил её до выхода. Он понял, что не так. Колосок на голове, мягкий, аккуратный, красивый.
Что? Какого? Драко отвернулся. И теперь заметил, что в сторону Грейнджер смотрели ещё три человека только с его факультета. И Крам…
— Надо к ней подкатить, — растянул улыбку Грэхем.
— Монтегю! Ты сдурел? — закатила глаза Пэнси. — Вы что, все больные? Надеюсь, это не заразно!
«Похоже, заразно…» Захотелось встряхнуть голову. Малфой уже устал, а ещё даже уроки не начались.
Кажется, в течение всех трёх уроков совместных с Гриффиндором, он буравил взглядом этот «колосок» на её затылке. И обнаружил, что он… разноцветный! Одна прядь темнее, другая светлее, третья совсем светлая. И каждый раз, когда она оборачивалась к Поттеру или Уизли маленькие пушистые кудряшки колыхались вокруг её лица.
«Идиот, чего уставился, заняться нечем?» — размышлял он про себя.
— Малфой! Малфой! — шёпот из-за плеча.
— Чего? — сквозь зубы зашипел Драко.
— Передай Грейнджер!
— Че-гооо? — возмущению предела не было!
— Блин, тебе что трудно?
— Монтегю, ты больной?
— Джентльмены! Я вам не мешаю? — взглянула поверх очков Макгонагалл.
Оба присмирели.
— Малфой!
— Да отвали!
Бумажная птичка вылетела из-за его плеча и тюкнула Грейнджер по затылку. Сзади захихикали.
Гермиона резко обернулась. Суровый взгляд впился прямо в Драко. «Что за? Ох, как этот взгляд отличается от того, когда она смотрела на Крама!» Он смотрел ей в глаза не отрываясь. Она взяла записку с парты за спиной. Отвернулась. Её плечи поднялись, как будто она глубоко-глубоко вздохнула.
«Что этот придурок там накарябал?»
Гермиона вся горела до корней волос! Понять не могла, злится она или ей до треска в зубах приятно? Это было неведомое чувство. Отвечать Грэхэму она точно не станет, но и проигнорировать нельзя, дабы не поощрять такое поведение.
— Что ты написал? — прохрипел Малфой тише шёпота.
Самодовольная улыбка расплылась по хитрой лисьей морде Монтегю.
— А что?
— Что написал? — Малфой буравил сокурсника взглядом.
— Сплошные комплименты! — протянул он. — А что?
— Факультет не позорил бы своими «комплиментами». Знаю я тебя!
— Джентльмены! Я определённо вам мешаю! Минус десять очков со Слизерина. — произнесла Минерва.
Малфой отвернулся.
После урока Гермиона неспеша покидала класс, держа записку в руке. Она не была уверена, что поступает правильно, но как иначе, идеи не было. Её немного трясло, но терпеть можно!
