— Не отчаивайся, товарищ Мартин. Все будет в порядке. Твое упорство — самая лучшая гарантия.
И взяв его под руку, Китаноский вышел с ним в сад. Они уселись в тени под яблоней возле ручья на треногие, сработанные топором табуретки.
— Сейчас страда, крестьяне, чтобы вывезти хлеб с полей, забирают со стройки своих коней с телегами. Нам уже не на чем подвозить строительный материал, скоро все работы остановятся. Разве можно это допустить?
— Почему же ты, товарищ Мартин, не сообщил нам об этом? Мы бы приняли меры, все бы постарались помочь такой важной стройке.
— А время? Где мне его взять, чтобы прийти к вам? Я же не могу оставить стройку, где, кроме меня, нет ни одного инженера.
— А ты напиши записку, пошли с кем-нибудь, мы сразу приедем. Я, например, готов в любую минуту. Ни тебя, ни дело, за которое ты так болеешь, мы не оставим без внимания. Слушай, хотя я не говорил об этом с товарищами, но обещаю: как только получим два грузовика для нашей строительной организации, один сразу же передадим вам. Вот так!
Тень усталости и тревоги слетела с лица Мартина. Ему, как мальчишке, захотелось подпрыгнуть, обнять Китаноского, но он сдержался и только похлопал его по плечу, пристально посмотрел на него и что-то пробормотал.
— Я думаю, товарищ Мартин, — продолжал председатель, — что мы таким образом хотя бы в чем-то тебе поможем. Но одновременно будем требовать по партийной линии, чтобы Управление действовало оперативнее, своевременно информировало строительство, чем может ему помочь. В конечном счете Управление отвечает за стройку, и оно обязано проявлять заботу. Просто удивительно…
— Правильно, товарищ Китаноский, иначе и быть не может! — весело откликнулся Мартин, бодро поднялся и хотел уже было пожать на прощанье председателю руку, сердечно поблагодарить, но Китаноский остановил его.
— Будем расшевеливать администраторов, приросших к своим удобным креслам, засевших в конторах и потерявших связь с жизнью. — И потеплевшим голосом он добавил: — А тебе, товарищ Мартин, спасибо за все. Народный и партийный комитеты знают, что на тебя, единственного специалиста-строителя, легла вся полнота ответственности, все это нам известно. Ну а как проявил себя Дамьян Бошевский?
Хороший человек. Замечательный человек! Он берется за любую работу, во все вникает досконально, ничто не ускользает от его внимания. Будь у меня еще двое таких, я считал бы, что проблема кадров на стройке решена.
— А сейчас, — сказал председатель, — пойдем ко мне домой. В прошлый раз ты обещал.
— Извини меня и сегодня, товарищ Наум, мне еще надо побывать на некоторых участках. Вот закончим, и тогда с радостью побываю у тебя в гостях. И не забудь, товарищ Китаноский, крестьяне немедленно должны вернуть лошадей на стройку. Я понимаю, они нужны для работы в поле, но другого выхода нет. Что можно еще сделать? Как ты считаешь? Ведь остаться без лошадей — значит остаться без транспорта и прекратить все работы.
Китаноский согласно кивнул, пообещал еще в течение этого дня связаться с общинными комитетами и договориться о возвращении телег. Они крепко пожали друг другу руки, и Мартин зашагал по мостику через ручей, который теперь журчал весело и задорно. Китаноский проводил его взглядом и, как бы обращаясь к кому-то рядом, сказал тихо:
— Только такие люди могут нести на своих плечах столько забот. Но может, и у них бывают сомнения в успехе? Может, и они сгибаются под тяжестью задачи?
Крстаничин возвращался из городка и, несмотря на усталость и озабоченность, был в хорошем расположении духа. Он тихо напевал какую-то песенку, запомнившуюся еще с детства, но потом умолк, снова помрачнел, думая об обещании председателя и о том, как крестьяне без телег и лошадей будут вывозить хлеб. Стоя у дверей автобуса в ожидании остановки, он пробормотал вслух:
— Наум готов все сделать для строительства, но из-за моего требования немедленно вернуть лошадей с телегами деревня может взбунтоваться.
И вот вам, продолжал он дискуссию с самим собой уже мысленно, заваруха, стычки, конфликтная ситуация-да еще в такой трудный для страны период… Но прекращение строительства было бы самым большим позором и для меня, и для рабочих. И для руководителей, которые мудро молчат, не появляются на стройке!.. Но и они люди, тоже сделаны не из стали, тоже каждый день преодолевают препятствия, трудности, попробуй-ка охвати все, ничего не забудь. В общем, можем мы или нет, но должны справиться, преодолеть все. Да, это единственный путь, другого нет. Но хватит ли у меня сил, здоровья, чтобы выстоять… Тоже мне строительство, черт возьми, ведь голыми руками строим! Он махнул рукой, отгоняя мрачные мысли, и быстро спустился к поселку, завернул в столовую, перекусил стоя и, не отдохнув ни минуты, отправился на обход объектов.
