— А вот грамотный. Жена научила. Она окончила начальную школу. Когда после двух лет печалбы я возвратился домой, к жене, она выписала мне на листок все буквы алфавита, я их выучил наизусть и стал понемногу читать и писать. И считать в уме научился, так что и сейчас все точно подсчитываю, до гроша. Эх, если бы я окончил школу, то теперь был бы инженером, как наш Мартин. Творил бы чудеса.
— Строг наш Мартин, но и справедливый, добрый он человек.
— Я с ним разговариваю, как с товарищем, — подхватывает Мата, — как будто многие годы знакомы. Он доволен, что мы хорошо организовали снабжение, потому что в туннелях под землей рабочие выматываются. А нелегко, ей-богу, и на плотине, и на трассе, где скалы взрывают…
Дорога петляет в гору, караван шагает не торопясь. А день давно уже наступил, солнце время от времени пробивается сквозь облака, но все новые и новые скатываются с горных вершин. Рабочие, защищенные облаками от жгучего солнца, движутся быстрее, подвозят строительный материал, укладывают бетон — они хотят как можно скорее наверстать время, потерянное из-за дождей. Но вот южный ливень прогнал со стройки и рабочих, и молодежную бригаду, заставил спрятаться в бараках. Потрескавшаяся, побелевшая земля сразу впитала влагу.
В тот день строители больше не вышли на работу, а пораньше поужинали и легли спать. Но лишь только стемнело, небо прояснилось, словно умытые, засияли звезды, запоздавшая добродушная луна отыскала в темноте клокочущие источники и вздувшиеся реки.
Все вокруг залито ночным сиянием. Свежесть и тишина. Только слышно, как где-то ухает филин, шумят реки да из окрестных сел доносится время от времени протяжный вой и злобный лай. В поселке все спят, кроме Мартина и Дамьяна Бошевского. Они обсуждают планы на завтра, договариваются, как выполнить намеченное в срок.
И наяву, и во сне Крстаничина грызла тревога: сколько он ни отправлял писем в Управление, его просьбы не выполнялись. Все, от начальника до последнего служащего, не только ничего не делали, чтобы помочь Мартину, но даже не отвечали на запросы, будто стройка для них чужая. Из-за этого он постоянно нервничал, злился, да еще приходилось не подавать виду.
Уже одолевает усталость, глаза слипаются, он диктует последнее распоряжение по строительству и машинально завершает его фразой: «Надеюсь, что не все в Управлении умерли».
