По команде колдуньи сбежалось уже не пять, а два десятка зверей, и тот первый, самый крупный, степенно подошёл. Ромига стоял столбом, как велено, чёрные носы теперь тыкались в него, маленькие тёмные глазки на хитрых, смышлёных мордах блестели любопытством. Потом звери сбились ещё плотнее, отираясь о нава и друг о друга пушистыми боками. Беспардонно топтались по лыжам, скрежеща когтями, кто-то лизнул в руку, кто-то чуть не подбил сзади под колени. Охотники спокойно наблюдали за этой толчеёй, потом, по жесту Вильяры, обступили со всех сторон и взялись за руки.
Мудрая замкнула круг и запела, заклиная стихии скрыть двуногих и четвероногих ото всех, кроме друг друга. Ромига примерно понимал, что она делает, но повторить не взялся бы даже при наличии энергии. Чувствовал: существенная часть ворожбы ускользает от восприятия. Вроде бы ничего удивительного при столкновении с иномирной, чуждой магической традицией, из которой он только-только начал постигать азы. Но его почему-то охватила тоска и досада, будто наткнулся на прореху в самом себе. Будто когда-то что-то мог, а теперь -- нет... Он ушёл так глубоко в себя, что не заметил, как разорвали круг охотники, как разбежались звери. Одна из группы, Унга, тряхнула его за плечо:
-- Нимрин, ты идёшь? Или ты решил остаться дома?
Ромига мотнул головой:
-- Иду.
Женщина сунула ему в руки ременную петлю:
-- Вильяра сказала, что Юни, её зверь, повезёт тебя. Он умный и учёный, знает все слова для движения в снегах: "правей", "левей", "прямо", "скорее", "тише", "стой"...
Огромный зверь, поименованный Юни, недовольно косил глазом и прядал ушами на противоречивые указания двуногой, но с места пока не двигался. Ромига выслушал и запомнил простые команды, спросил:
-- А как же сама Вильяра?
Охотница глянула, будто на несмышлёное дитя:
-- Её любой повезёт, она же мудрая!
Ромига посмотрел -- колдунья, правда, подгоняла по длине постромки другого зверя. Лицо мудрой было сосредоточено, и она пела, не переставая ни на миг. Убедилась, что все готовы, махнула рукой и подстегнула своего зверя, первой срываясь с места. Юни без команды помчал нава следом, стоило изрядного труда удержаться на ногах.
Вильяра повела отряд по целине, прочь от моря и почти сразу на подъём. Юни тянул ровно и мощно, Ромиге осталось подруливать. Как и росомахи, белые звери не могли похвастать скоростью, забавно косолапили, но выглядели выносливыми бегунами на длинные дистанции. Нав довольно быстро приноровился держать равновесие и почти не тратил сил. Щурился, озирая пейзажи Голкья, прежде ни разу не виденные при свете дня. Море подо льдом, череда мысов и заливов, высокие горы на горизонте -- вершинами в тучах. На Земле Ромига сказал бы, что облачные гряды над горами чреваты скорым ненастьем. Впрочем, и охотники посматривали в ту сторону с опаской.
-- Эй, Унга, скажи, непогода будет? -- окликнул Ромига охотницу, которая держалась рядом, приглядывала, не свалится ли чужак с лыж. Остальные быстро рассредоточились, расходясь широким веером. Свободные звери разбежались ещё дальше.
-- Завтра -- непременно будет, но до утра не должна бы.
-- Успеем вернуться?
Охотница фыркнула:
-- Как путь ляжет, если гладко, можем успеть.
-- А если нет?
-- Переждём в снегах, запасы мы взяли.
Охотница начала отставать и уходить правее, разговаривать стало неудобно. Напутствовала напоследок:
-- Держись за мудрой, Нимрин. Юни не бросит тебя, даже если упустишь ремень, упадёшь, сломаешь лыжи. В крайнем случае, ложись ему на спину и командуй: "домой". Но лучше держись за мудрой, как она велела.
Снежная гладь смялась складками застругов и рыхляка, внимание почти целиком ушло под ноги. Ромига отчаянно старался вернуть хотя бы половину в окружающее пространство. Сломать лыжи в начале пути нелепо, но ещё нелепее -- забыть, что здесь не прогулка, не тренировка, а война, и влететь в какую-нибудь засаду. Впрочем, то ли их никто не подстерегал, то ли песня мудрой была хороша. А была она хороша весьма! Зверь Юни так уверено бежал за хозяйкой, что Ромига не сразу заметил: на снегу нет следов -- ни лыжни, ни отпечатков звериных лап. Оглянулся через плечо, и за собою увидел ту же нетронутую целину.
Вильяра знала своё дело! И путь выбирала -- явно не самый короткий, но удобный, с равномерным набором высоты и отличным обзором во все стороны. Разумно: раз уверена в своей невидимости, чего бы не пройти по гребню и не посмотреть, что делается вокруг? Помимо разведки, второй цели их рейда, белое безмолвие Голкья стоило того, чтобы просто им полюбоваться.
