-- Да, я сильная, очень сильная колдунья. Только со мною что-то случилось, когда ты напал на Великого, оборотень. Вся сила вдруг ушла, будто не было.
Естественно! "Навский аркан" с ней случился, но Ромига не собирался объяснять охотнице, что это такое.
-- Отдохнёшь и сходишь завтра к Камню. Может, он вернёт тебе силу, Мули.
-- Завтра, завтра...
Кажется, Ромига зря сказал про завтра: сейчас девчонка опять затараторит, мол, все-все-все умрём. Чтобы перебить её панические мысли, он поспешно переспросил:
-- Мули, скажи, а ворота у вас кто-нибудь сторожит?
-- Стражи, стражи стоят у ворот, оборотень. День и ночь стерегут наши ворота стражи из одарённых...
Понятно, значит, туда ему не надо. Сделал портал до скрипучей двери, благо, с тропы близко. Мули взвизгнула и вцепилась в Ромигу, когда он шагнул в тёмный вихрь, а оттуда -- на каменную площадку.
Огни не горели. То ли угасли сами собой, то ли их не питала больше ворожба убитого колдуна.
-- Вот и всё, мы дома, -- сказал нав, придерживая девушку одной рукой, второй перетряхивая камушки-ключи в поисках нужного.
Ощущение: что-то не так. А, ясно: половина снизки -- уже не ключи, простые бусины. Оба ключика, которыми Ромига пользовался по пути наружу, не уцелели... Интересно, много ли Наритьяра наколдовал в доме у фиорда? Если разом перестала действовать куча заклятий, вряд ли это прошло незамеченным. Светает уже, дом просыпается. Если охотникам было, что замечать, непременно заметили.
Нав толкнул створку -- она отворилась тихо, без скрипучего "добро пожаловать", и это хорошо, лишний шум ни к чему. Мули перестала отчаянно цепляться за Ромигину шею.
-- Тебе нельзя, нельзя сюда, оборотень! Это вход в покои Великого Безымянного!
-- А тебе, Мули, тебе можно в его покои?
-- Великий разрешал мне приходить к нему, велел приходить.
-- Отлично! Тебе можно, значит, и мне тоже можно, ведь я тебя несу.
-- Пусти, пусти меня! Поставь меня на пол, оборотень!
-- Ну уж, нет!
Ромига с Мули в охапке шагнул под своды дома у фиорда, рассудив, что шансы пережить общение с беззаконниками, пожалуй, всё-таки выше шансов пережить долгую пургу в снегах Голкья. Скверно, что он опять практически на нуле, но ничего не поделаешь: ни один аркан сегодня не был лишним. "Вильяра, где ты, зараза пушистая? Эсть'ейпнхар, где тебя твои щуры носят?"
Отчаяние спеклось на сердце Вильяры ледяной корой, но слёзы иссякли, и сходить с ума знахаркина дочь больше не желала. Спасибо стихиям посвящения, подарившим ей силу. Спасибо тому, кто был рядом и пел. Вильяра села на пятки, встряхнулась -- и тут же получила кружку тёплого пряного питья. Отхлебнула, глянула поверх кружки на того, кто подал. Мудрый Латира смотрел на сестру по служению тяжело, устало, однако был спокоен и собран, как надлежит мудрому. Вильяра залпом осушила кружку. Достала гребень и маленькое серебряное зеркальце, быстро привела себя в порядок внешне. Латира наблюдал и ждал, когда она заговорит.
-- Судя по твоему спокойствию, старый, ты уже знаешь, что делать?
-- У меня есть мысли. Но я слишком крепко связан, чтобы действовать, и даже рассказать тебе толком не могу. Удивительно ещё, что он дал тебе время подумать.
-- Он попытался подчинить меня, но не смог. Мы с ним сейчас примерно равны по силе. А потом... Мне показалось, он уверен, что я уже никуда не денусь. Мы все никуда не денемся? Мы же не хотим, чтобы он убил Голкья, значит, должны покориться? Старый, скажи, каково это -- быть под его присягой?
-- Тебе не понравится, малая. Как ни беззаконна такая мысль, но я думаю, не лучше ли охотникам Голкья погибнуть от гнева стихий, чем стать игрушками в руках безумца?
-- Всё настолько страшно? Средний Наритьяра не выглядит сумасшедшим. Я вижу: у него есть мечта и есть план.
-- Да, он не безумен в полном смысле слова. Но его мечта и его план отрицают сами себя. Вспомни, что он тебе говорил: "Я желаю освободить Голкья --для этого мне нужно всеобщее повиновение". А что он творит, добившись повиновения... В общем, я говорю, тебе не понравится.
-- Но что же делать? Ловить и убивать беззаконника, получается, поздно. Может ли кто-то остановить "качели смерти"? Другой, не тот, кто их раскачал?
-- Я не знаю, малая. Я никогда не изучал это запретное заклятье. Я впервые услышал сегодня, что "качели" можно остановить. Выведал он это у кого-то из старейших, или сам пересоздал древнюю песнь на новый лад? Попробуй ещё раз поговорить с другими мудрыми.
Вильяра обменивалась безрадостными новостями с Рунирой, когда мир содрогнулся. Воздух встал поперёк горла, померк огонь в очаге, тяжко, натужно застонала голкья. Мудрые схватились за головы, готовые лопнуть от внезапной боли... Миг ужаса, и вроде бы, всё прошло.
