По слову Латиры мудрая возложила руки и пропела приветствие незнакомому Камню от хранительницы угодий... Точно! Тепло! Будто пушистая шкура сразу укутала Вильяру, укрыла от пурги. А Латира подошёл сзади, положил руки ей на плечи (на ровном месте не хватило бы роста, снежный наддув помог) и спросил:
-- О мудрая Вильяра, пойдёшь ли ты в круг одна? Или позволишь мне назвать тебя своей временной ученицей и проводить туда?
-- Как это, ученицей, старый? У меня же есть... Был наставник?
-- В дни моей молодости говорили, что первому наставнику -- первый поклон, однако мудрому позволительно и полезно учиться всю жизнь. Если ты сейчас согласишься, тебя это ни к чему не обяжет. Мы лишь засвидетельствуем пред лицом стихий то, что уже существует между нами. Ты спрашиваешь советов и учишься, я советую и ещё многому могу тебя научить. Не так ли, мудрая Вильяра?
-- Да, о мудрый Латира. Вообще, ты должен был быть на месте Старшего Наритьяры. Мудрый обязан в меру сил исправлять свои ошибки. Так что давай уже, учительствуй.
-- Ну, тогда подпевай!
Из небольшого валуна получилась такая же скромная каменная калитка, но когда двое мудрых гуськом протиснулись в неё, обоим пришлось резко сощурить глаза: внутри круга с ослепительного неба сияло огромное летнее солнце, а под ногами росла густая трава с россыпями цветов. Круг настолько одичал без разумных, что позабыл внешнее время года и суток, являя долгожданным гостям летний полдень, когда был зачарован. Мудрые шли и пели, потом, почуяв средоточие силы, остановились, встали спина к спине и продолжали петь, медленно поворачиваясь посолонь. Имена камней сами рождались в уме, вплетались в песнь. Сила переполнила Вильяру без привычного умопомрачения. И радость -- доныне неизведанная... Пропев имя тридцать шестого камня, последнего в кругу, колдунья очень тихо спросила:
-- Это с самого начала так можно было, старый? Мой наставник просто не захотел?
-- Да. До него новопосвящённых вводили в круг только так. Прочие игрища -- для сильных и опытных мудрых, по обоюдному согласию. И охотников мудрые раньше в круг не таскали, не полезно это ни телу, ни разуму... Ты права, малая, ошибки нужно исправлять... Куда мы теперь? К фиорду? Ты ведь знакома с теми Камнями?
-- Как же не знакома, они были мне первыми! Изо льдов посвящения -- к моему вымершему дому, наставник очень хорошо всё продумал.
Странно: здесь и сейчас, посреди внезапного лета, Вильяра не чувствовала ни горя, ни злости. Она могла о чём угодно думать и говорить спокойно, с лёгкостью отслеживая цепочки причин и следствий, проницая за поступками и событиями хитросплетения замыслов.
-- Старый, если мы не собираемся петь тут Усмиряющую Стихии... А я думаю, пока рано... Я уверена, нам пора идти. К дому у фиорда, поскорее.
-- Да, я тоже думаю, что Усмиряющую -- рано. Идём. Запоминай новую песенку и тяни путеводную нить к своим камням.
Померк ослепительный летний свет, мороз перехватил горло, и Вильяра запела новое приветствие, уже другому кругу. Мудрая не хотела обижать свои первые Камни, они не виноваты, что делал здесь с нею наставник. Латира подпел Вильяре, знакомясь с кругом, а больше им тут незачем было задерживаться.
Тропу от Камней вниз замело и продолжало заметать. Чтобы не тонуть в сугробах, преисполненные силой мудрые запели летучую песнь и тут же обратились в два снежных вихря. Пурга из помехи стала подмогой, ветер -- попутный. Так бы и мчаться до ворот дома, но вихрь-Вильяра, отлетев на сотню шагов от Камней, закружил на месте и рассыпался, вновь обернувшись женщиной.
-- Латира, смотри! -- мудрая выхватила из сугроба обугленный череп с ножом в глазнице, пнула ещё какие-то горелые кости. -- Клянусь летним полнолунием, это был Средний Наритьяра!
Латира уже стоял рядом, принюхивался и осматривался:
-- По зубам узнала?
Вильяра фыркнула:
-- Ага, улыбочку ни с чем не спутаешь. А следов ворожбы почему-то мало, и какие-то странные...
-- Готов поклясться солнечным затмением в середине зимы, убил беззаконника твой Нимрин! Вот это, несомненно, след его меча, -- старик подобрал кусок наискось рассечённой плечевой кости, потыкал пальцем в идеально ровный срез. -- Ни один клинок Голкья не разрубит так, только чёрная сталь из-за звёзд. И я чую, тёмный колдовал здесь. Не повезло поганцу с новой игрушкой, ох, не повезло!
Вильяра пошла расширяющейся спиралью, загребая ногами снег и напевая возвращение утерянного. Выкопала маленький ножик южной работы, чистый, без следа крови, и больше ничего. Вернулась к месту смерти беззаконного колдуна -- Латира всё ещё рылся в обугленных костях, напевая какое-то незнакомое заклятье.
-- Старый, кроме этой падали, тут никого и ничего. Меня беспокоит, насколько не повезло с поганцем Нимрину, и где он сейчас? -- Вильяра полезла в поясной кошель за волоском для поиска.
-- Не трать запасы, малая, позови его. Вдруг, теперь он тебя услышит?
