Тётя Тома была права: подраставшая Жулька всё явственнее нуждалась в крепкой руке, хотя, как кане корсо, и обнаруживала вдумчивость и склонность к самостоятельным решениям. Почувствовав чужака на прогулке, она никогда не поступала так, как многие другие её сородичи. Не было случая, чтобы эта роскошная метиска бросилась с воплями незнакомцу наперерез. Она действовала совсем по-другому: прежде молча статично и с крайним напряжением вглядывалась и внюхивалась в источник тревоги. Но вся её наполненная грацией поза говорила: осторожно, я чужакам агрессии не спускаю. Любой нечаянный прохожий, человек ли, животное ли, завидевший эту собаку в позе предупреждения, быстрёхонько старался подальше унести ноги. В атаку Жулька шла только в том случае, если чужой продолжал приближаться, но и тогда бросаться не спешила, а сперва сигналила приглушённым рыком — таким же опрокидывающим и грозным, какой издавала её рано погибшая мать.
Демонстрируя всё более отчетливо твердость характера, Жулька одновременно с этим и в своих хозяевах прежде всего искала уважительную твёрдость.
Увы, у тёти Томы со Славиком уважения и любви к воспитаннице было хоть отбавляй, а вот с твёрдостью выходило похуже, это понимали оба. Поэтому им хочешь не хочешь, а пришлось остановиться на варианте отложенного владения Жулькой. На том и договорились.
Теперь дело стало за главным: уговорить родителей не мешать общению Славика с Жулькой. Трепеща и заикаясь, Славик объяснил своим семейным, что Тамара Ивановна разрешила ему быть кем-то вроде совладельца своего щенка. Он ждал криков и угроз, как обычно случалось при появлении в подъезде очередной коробки. Но к его удивлению, на этот раз отец с матерью вопить не стали, а, переглянувшись, сказали, что ответ дадут завтра.
Решение вынесли положительное, даже благосклонное. Просовещавшись до полуночи, сосед Володя с женой пришли к выводу, что уж коли дитятко жить не может без живности, так пусть не с подвальной заразой развлекается, а с соседской домашней псиной. Тем более, что к ним в квартиру её вести не придётся — тётя Тома в крове своей Жульке не отказывала. А через годочек, когда возраст Славика позволит на законных основаниях владеть собакой, глядишь, сын сам поостынет в желании брать себе соседского выкормыша.
Володя в просьбе-предложении сына вдруг увидел и тот самый второй резон.
Лесхоз, где жили они, был местом хотя и не густонаселённым, но отнюдь не глухим. Посёлок стоял на оживлённой трассе неподалеку от автозаправки, и здесь нередко появлялись чужаки как на навороченных, так и на прочих авто. Летом окрестности запруживали грибники-ягодники из города, военного городка и окрестных коттеджных посёлков, наплывали на близкие озера рыбачки. Словом, чужого неизвестного народца бывало предостаточно. Мер предосторожности от незваного заезжего лиха год от году требовалось всё больше. С другой стороны, Славик, подрастая, всё чаще околачивался в военном городке, где тоже разномастного люда хватало. В общем, беспокойство за сына у них с матерью возникало беспрестанно. Дальше — понимали они — поводов для нервотрёпки станет только прибавляться.
А коли при Славике будет сильная хорошо выдрессированная собака?
Только обучить её нужно так, чтобы стала настоящей грозой и защитой от любых злоумышленников.
