Жулька даже спустя несколько часов после совершённой проделки прекрасно поняла, за что именно охаживает прут её упитанные бока. И было ей не только по-настоящему больно, но и обидно. А так как она принадлежала к породе собак супер-самостоятельных и гордых, то тут же решила, что никогда больше не допустит, чтобы её так унижали из-за какой-то колбасы и селёдки, которые, честно сказать, и не очень-то пришлись ей по вкусу.
К столу Жулька действительно больше не приближалась. Но окончательно зариться на недозволенное её отучил другой эпизод. В больнице, где работала Тамара Ивановна, народ даже во времена экономической стабильности жил прямо сказать небогато. Врачи и медсёстры не могли похвастать высоким достатком, а потому не упускали случая поправить своё материальное положение. И вот перед Новым годом такой случай представился. Когда-то через одну из своих приятельниц тётя Тома свела знакомство с ветеринаром пригородного совхоза — тем самым, который, сделавшись фермером, стал поставщиком обрези к Жулькиному столу. Совхоз ещё держался на плаву, и даже шла торговля мясом собственного производства. Вот тётя Тома и договорилась с фермером, чтобы перед праздником для работников их больницы продали мясо почти по себестоимости.
Всё выходило прекрасно и дёшево, но мясо привезли к ней на дом — в виде половины бычьей туши, крепко мёрзлой. Полутуше для рубки требовалась оттайка. Кое-как с помощью двух мужиков закорячив будущие котлеты и бифштексы в собственную ванну, тётя Тома вскоре поняла, что придётся решать ещё одну проблему — Жулькиной ненасытности. Собачонка будто с ума сошла. Она стала бросаться на мясо, словно была не многовековым другом человека, привыкшим к объедкам да ополоскам, а диким львом африканским. Щенок, у которого ещё не поменялись зубы, стал почти неуправляемым, норовил вырвать любой доступный кусок и нешуточно огрызался на хозяйку, отгонявшую его от больничного добра. Оно и понятно: по большому-то счету настоящего мяса Жулька не видала никогда, а её натуру хищника никакое околочеловеческое бытие изменить было не в силах.
Тамара Ивановна закрыла дверь в ванную так плотно, как сумела, для крепости связав между собой ручки толстой верёвкой. Ей показалось, что такой препон маленькая собака не преодолеет. Однако способности этого чёртика, учуявшего близкую свежую съедобную плоть, были явно недооценены. Жулька ринулась на дверь ванной, как на бастион. Не обращая внимания на запретительные команды хозяйки, которая периодически вставала с постели и отшвыривала её шваброй от двери, собака методично предпринимала попытки тарана входа в ванную. Измученная такой весёленькой ночкой старушка под утро изнемогла и заснула. А Жулька продолжала свою долбёжку до тех пор, пока ослабшая и свалившаяся верёвка не открыла доступа к вожделенному съестному.
Сожрала собачка столько, сколько смогла. От места оргии отползала на набитом пузе. А спустя час её стало выворачивать от переедания. Тетя Тома едва успела скатать половики, чтобы фонтанирующая обжора не уделала их до полной непригодности. Жульке было настолько плохо, что всерьёз стоял вопрос о визите ветеринара. К счастью до профессиональных промываний желудка дело не дошло, но двое последующих суток собака не то что не притрагивалась к еде — даже голову в сторону своей миски не поворачивала. И хотя интереса к мясу всё же не потеряла, на всю жизнь стала умеренной в пище и брала её только по хозяйской команде.
…Ох как много уроков жизни в человеческом обществе было преподано Жульке в первые месяцы её пребывания у Тамары Ивановны! К чести воспитателей и воспитанницы, большинство из них были усвоены быстро и крепко. К порогу своих главных университетов она подошла, вооружённая солидным арсеналом навыков, которые полагается иметь каждому приличному собачьему подростку.
