Когда, наконец, фотосессия завершилась и пора было заканчивать посещение, Жулькин доктор попросил её хозяев задержаться на два слова. Он начал говорить о том, чего, увидев Жульку, подспудно страшилась Тамара Ивановна. Ветеринар сказал, что предстоит серьёзное лечение. После того, как собака отойдет от нынешнего хирургического вмешаптельства, потребуется ещё одна, а, быть может, и не одна операция — если, конечно, хозяева пожелают, чтобы их героиня стала ходячей. Это долгие месяцы, в течение которых нужны будут и уход, и питание, и постоянные консультации ветеринаров. В общем, предстоят не только большие, но и дорогостоящие хлопоты. А потому ветврач, потупившись, предложил то, что всегда обязан предлагать хозяевам своих пациентов в подобных случаях: подумать, готовы ли те к такой обузе? Или, быть может, лучше сразу радикально и дёшево решить проблему?
Тамара Ивановна отчаянно беззвучно заплакала, понимая, что предлагаемое позитивное решение ей вряд ли будет по силам, а «радикального пути» попросту может не вынести её сердце. Но тут Славик запальчиво закричал, что не позволит усыпить собаку, которой столько обязан. Да и папа Володя тоже высказался за «хлопоты». Он стал утешать соседку, уверяя, что найдет средства и на лечение, и на операции. Тётя Тома успокоилась, хотя дрожь в руках никак не останавливалась. Они с Жулькой уже не раз видели помощь со стороны соседа, сомневаться в обещаниях Володи не было оснований. Но она, прожившая жизнь, хорошо знала цену даже самым искренним обещаниям. «Гоп!» можно говорить, только когда препятствие преодолено…
Неожиданно глаза Тамары Ивановны стали сухими и жёсткими, адресуясь ко всем присутствующим, она почти зло сказала:
— Ответ на этот вопрос я дам через несколько дней!
И стремительно вышла, едва кивнув доктору. Огорошенные Славик с Володей, расплатившись за неделю пребывания Жульки в клинике, молча поплелись следом.
По дороге домой мальчик и его папа тоже молчали, видя, что тётя Тома не расположена к обсуждению своего поступка.
Назавтра Жулькина хозяйка приехала с работы поздно, задерживалась она и в течение трех следующих вечеров. В клинику не ездила, Славик один навещал свою четвероногую спасительницу, которая всё лучше себя чувствовала, отходя от своих страшных ранений.
На четвёртый день тётя Тома, наконец, попросила зайти к себе соседей и уже без тени былой суровости спросила:
— Так ты, Володя, серьезно намерен помочь собаку выходить?
Сосед усиленно закивал, замахал для убедительности руками и заявил, что «ей-богу, готов даже юридически оформить свои намерения».
— Юридически не получится, законов о намерениях помогать четвероногим у нас в стране пока нет, — улыбнулась тётя Тома. — Но если с вами вместе, то я согласна на лечение.
Славик запрыгал, Володя просиял, а Тамара Ивановна продолжила:
— Я обязательно расскажу тебе, Славик, что у нас с тобой за чудо-собака растёт. Но пока Жулька не поднимется, объяснять ничего не буду.
