Из породы огненных псов полностью

— Ты, Славик, теперь у нас вроде герой, двух здоровых дядек одолел. Все тобой гордятся, прохода не дают — расскажи да расскажи, как с преступниками сражался. А Жульке каково? Выживет собака, нет? А ведь могло обойтись и по-другому. Люди, пускай и дрянные, не пострадали бы, ты бы сейчас от пережитого страха не трясся, да и собака жива-здорова бегала бы себе по лесу. Могло, если бы ты родительский запрет выполнял и от меня гостеваний Жулькиных не таил. Понимаешь теперь, чем иногда оборачивается непослушание?

Славик понимал и искренне горевал о судьбе Жульки. Он в слезах бросился тёте Томе на шею и обещал — как все дети в его возрасте — больше таким балбесом не быть.

Старушке стало жаль маленького автора больших проказ, она обняла его, вытерла слезы и сказала, что верит в твёрдость данного слова. После чего тётя Тома и оправляющийся от потрясения Славик принялись обсуждать еще один, тоже очень важный для обоих вопрос. Их занимало, почему Жулька молчала за дверью и, не получив команды к атаке, сама ринулась на людей, пусть и чужих. Славик считал, что это какой-то огрех в воспитании, который, когда Жулька выздоровеет, нужно постараться исправить. А Тамара Ивановна молча качала головой в такт своим мыслям.

— А вдруг это ТО САМОЕ — думала она. — Вдруг в щенке, подобранном на помойке, проявилась-таки звериная наследственная сущность её родителей? Баскервиль-не баскервиль, а бросилась же Жулькина мать на человека, который потом её застрелил. Значит, случается, что собаки становятся опасными врагами? Даже на её, тётитоминой личной памяти это уже второй случай. И как поведёт себя Жулька в следующий раз?

Не найдя ответа на свои немаловажные вопросы, Тамара Ивановна решила обратиться ко мнению специалистов, и, не откладывая задуманное в долгие ящик, отправилась к тем самым кинологам, которые тренировали Жульку. Судьба собаки теперь зависела от их заключения в большей степени, чем от успехов докторов.

На следующий после нашествия грабителей день Славику позволено было не ходить в школу, которая, само собой, гудела от сногсшибательной новости. Пользуясь законным отгулом, он созвонился с Тамарой Ивановной и потребовал сходить в ветеринарную клинику проведать Жульку. Тётя Тома и сама собиралась взять Славика с собой, но не знала состояния мальчика, а потому обрадовалась предложенной компании.

— Только ты, Слав, маме с папой про наш поход всё же скажи — попросила она.

Славик сказал, и на удивление папа, проникшись уважением «к такому псу», тоже захотел наведаться в ветеринарку.

Как ни желанен был для Тамары Ивановны и Славика этот визит, они подходили к клинике с замиранием сердца, готовя себя к самому худшему. У обоих в памяти стоял вид распростертой Жульки с потухшим взглядом.

Однако едва они переступили порог собачьего лазарета, в дальнем отсеке хирургического отделения послышалось знакомое поскуливание, правда, очень слабое, и навстречу им, вся в бинтах, самостоятельно выползла любимая Жулька!

Пострадала она неимоверно. Хирурги восемь часов кряду зашивали страшную рану на горле и задетую трахею. Повреждённый ножевыми ударами позвоночник сделал неподвижными задние лапы. Собака потеряла один глаз, но, несмотря на это, в восторге зыркала из белых недр повязки оставшимся огромным бархатным зрачком.

Тамара Ивановна со Славиком зарыдали в голос, осторожно тиская свою покалеченную героиню, которая, если удавалось дотянуться, слизывала ручьи слез с любимых щёк. Даже Володя зашмыгал в платок.

Вокруг хозяев Жульки сразу собрался персонал клиники, жаждущий подтверждения слухов о необыкновенном поступке их пациентки. Узнав, что собака на самом деле спасла жизнь ребёнку и загрызла отъявленных преступников (не говоря уже о сохранённых деньгах, о которых Володя предпочёл не распространяться), доктора отказались брать плату за операцию к вящей радости тёти Томы. Клиника гудела, даже посетители, просто приехавшие на прием к врачам со своими четвероногими воспитанниками, старались проникнуть в хирургию, чтобы сфотографироваться с замечательной пациенткой.