Ты тоже не исключение. Как-то осенью поехали мы с одной весьма приятной мне особой грибов пособирать, благо этого добра в наших пригородных лесах водится с избытком. Чтобы не ударить перед гостьей в грязь лицом, я навёл блеск в своей берлоге и основательно отдраил тебя, разве что дочкиными духами не обрызгал: дама всё-таки в дом. Такие до безобразия чистые мы втроём и двинулись по окрестным борам. Едва вошли в лес, я, как принято, отпустил тебя побегать. Увлечённый разговором со спутницей, ненадолго упустил мою собаку из виду. А когда ты прибежал на свист… Мама дорогая, такого духмана мне, кажется, в жизни нюхать не приходилось! Ты умудрился вываляться в каких-то давних остатках рыбы, в которых завелись черви. Ошейник, бок, хвост — всё было добросовестно измазано этой тухлятиной. Воняло так, что стоять рядом с тобой было невозможно, ехать в облаке такого амбре домой — тоже. Кое-как оттёр основную дрянь лопухами, и пришлось нам срочно двигаться к машине, соблюдая от тебя большую дистанцию. В машине подруга моя завязала рот и нос платком, а уж когда пришла очередь засунуть тебя-поганца в отмытую по случаю визита дамы ванну, моя долгожданная грибница от такой антисанитарии и вовсе взялась за шляпу. Я начал было её останавливать, но тут ты отколол ещё одинномер — весь в зловонной пене, выскочил в прихожую, радостно отряхиваясь прямо у наших ног. Грязные мерзкие ошмётки полетели в лица и на чистую одежду. Какое уж тут рандеву! Моя личная жизнь опять дала трещину…
После перенесённой операции у Жульки и её хозяев началась совсем другая, очень непохожая на прежнюю жизнь. Не стало той радости, которую прежде собака дарила всякому, кто с ней общался. Теперь вместо прыжков, приветственного вихря хвоста, готовности в любой миг сорваться с места и нестись по первому зову навстречу упоению жизни — всего того, что заряжало весёлой энергией её окружение, остались лишь беззаветный лай и скулёж, с которыми одноглазый инвалид, неуклюже распластав свое отяжелевшее тело на пороге, встречал домашних и друзей. Не стало у Славика совместных игр, дальних прогулок, надменного дефилирования среди сверстников. Вместо этого бесконечно приходилось убирать за Жулькой остатки еды, которые она от неудобства позы разбрасывала по всей кухне, мыть перемазанные кашей морду, лапы и пузо, то и дело приподнимать и подтаскивать её к подстилке или к миске с водой.
И все это были пустячки по сравнению с организацией выгула. Жулька, как правильно воспитанное домашнее животное, даже в нынешнем своём положении не могла позволить себе справлять нужду в квартире, да и чистоплотная Тамара Ивановна не представляла своего дома в качестве собачьего туалета, хотя бы и вынужденного. А снаряжаться в поход на улицу — значит, тащить по лестнице многокилограммовое тело.
