Я стою посредине некогда своего кабинета. И всё моё внимание поглощено стеной. На ней линии, живя и играя с моим воображением, являли мне различные картины. Ужасные, прекрасные, но всё чаще непонятные. Да, порой эти линии и их изгибы замирали и могло показаться, что это обычная стена, просто с плохой отделкой. Но как же можно было так ошибаться. На ней не было никаких линий, ни живых, ни каких-либо других. Да и стена ли это?
Скорее передо мной было огромное зеркало. Черное, с миллионами ручейков, трещин, что разбежались по всей его площади, поделив на тысячи зеркал разных размеров. И если смотреть на него прямо, сконцентрировавшись на одном его кусочке, то ничего не будет видно. Чернота этого зеркала, будто черная дыра, втягивала в себя всё то, что можно было отразить от своей гладкой поверхности. Но если глянуть в него мимолётно, буквально, посмотреть боковым зрением, не пытаясь что-то увидеть. То, тут то, всё самое интересное и начиналось. Каждый кусочек, даже самый крохотный, вплоть до пылинки показывал всё, что попадало в поле его видимости. Происходящее здесь как будто записалось в память зеркала и транслировалось без остановки. Оно не могло показать, что творится сейчас, в данную минуту, но то, что когда-либо попало на его отражающую поверхность осталось там навсегда.
Я стоял и, не всматриваясь, смотрел историю своего пребывания здесь. Вот тут – мой первый визит к своему другу, где мы мирно общаемся, ещё не спустившись вниз, и я ещё не узнал того, о чем не хотелось бы знать вовсе. Здесь – наша беседа с ещё живым Никитой. И так каждый день, каждая минута, что была проведена мной возле этой стены из зеркала. Но чем больше я видел, тем больше не мог вспомнить. Мне не доводилось в этом кабинете играть в шахматы с Александром. Вдвоем в одно время мы были тут лишь раз. А здесь – от куда-то взялась моя бывшая супруга. И ещё, и ещё какие-то люди. Столько событий и лиц, чего явно не было здесь. И если каких-то незнакомцев я бы мог и забыть, то как объяснить эту картину? Я сижу в кресле, а рядом на полу, что-то рассказывая мне, сидит моя бабушка. И это при том, что мой возраст не изменился, а она молода. Этого никак не могло произойти, если учесть, что она умерла, когда мне не было и двенадцати. Зеркало ошибается? Или снова хочет меня втянуть в капкан миражей. И чем больше я вижу, тем больше того, чего я не могу вспомнить. Зеркало являет столько событий, сколько и не уместится ни в одну жизнь. И в каждом таком событии обязательно фигурирую я.
– Как думаешь, если ему дать пинка, он заметит нас? – за моей спиной послышался мелодичный девичий голос.
Резким движением я обернулся. Хотя, на самом деле, мне так только показалось. Я просто переместил внимание со стены себе за спину. Вся комната едва заметна колыхнулась, как в моменте, когда кружится голова. Глаза потеряли фокусировку и всё показалось мутным. Попытки протереть их не увенчались успехом. У меня просто это не получилось. Я захотел было тряхнуть головой, но и этого не вышло. При этом, мне казалось, что всё получается. Но любое движение, которое я выполнял, чувствовалось лишь в моменте его действия, а после завершения приходила ясность, что, ровным счётом, ничего не было. Я начал махать рукой перед лицом и даже почувствовал движение воздуха, но стоило лишь опустить руку, как я переставал её чувствовать. И так со всем телом. Плюс ко всему, я видел комнату целиком, всю сразу. Моё боковое зрение охватывало все триста шестьдесят градусов вокруг меня. И именно поэтому мне стало сложно фокусироваться на чем-то одном. Всё плыло, я будто кружился вокруг себя и не мог остановиться.
– Я помогу. – ускоряя свои вращения, услышал я мужской спокойный голос, который тоже доносился словно со всех сторон.
В глазах потемнело, меня как будто ударило током. То самое чувство, когда твоё тело не движимо, но изнутри тебя всего трясёт. И благодаря этому у меня получилось остановиться и, собравшись с силами, сконцентрироваться. Чувства приходили в норму и, хотя я и продолжал видеть всю комнату, теперь была возможность смотреть прямо, не отвлекаясь по сторонам.