Задача изменилась, но не облегчилась. Вместо живой девушки теперь нужно отыскать призрака, который сможет рассказать хоть что-то, что приведет меня к ней. Но где его искать вообще не известно. К тому же не понятно, как он будет выглядеть, ведь Ристо на первый взгляд ничем не отличался от живых. По крайней мере, для моего взгляда. И если бы он сам не обратил на себя внимание, так и шататься мне по городу, опустив голову и ненавидя себя. Ну, хотя бы сейчас у меня есть конкретно поставленная задача, осталось найти ей решение, и дело сдвинется с мертвой точки.
А начать я решил с того, что буду бродить по улицам и кричать, взывая к духам. Быть может, какой и отзовётся. Ведь, кроме них, никто меня не услышит, а значит и не сочтут за дурочка. Или сочтут, что тоже не плохо. Кто знает, насколько общительны эти бестелесные обыватели города, а так, может хоть обычное любопытство заставит одного из них спросить меня, чего это я хожу и ору по дворам.
Признаюсь, это было довольно забавно, если не сказать – смешно. Полупрозрачный дух медленно парит средь улиц и дворов, и непрестанно вопит. И самое главное – имена! Поначалу, конечно, я начал звать призраков, привидений, духов, полтергейстов. В общем, все названия, которые хоть как-то можно отнести к моему нынешнему состоянию. Но почти сразу почувствовав себя окончательно свихнувшимся, мне пришла в голову идея кричать имена. Не важно какие, любые. Вдруг мне повезёт, и именно на крик «Таня» откликнется дух какой-нибудь Татьяны.
По правде сказать, выкрикивать имена мне тоже довольно быстро надоело. Ещё чуть-чуть я покричал просто случайные слова. Со стороны это походило на то, как во двор приезжает машина, и оттуда криком пытаются донести всем жителям, что приехали скупщики барахла. Более неловко я себя не чувствовал никогда. И поэтому даже был рад своей нынешней форме.
В конец устав заниматься ерундой, мной была облюбована лавочка в одном из дворов. Я решил успокоиться и обдумать своё положение. Выход точно должен быть, нужно лишь поднапрячься и найти его. По привычке моя рука вынула из кармана мой талисман. Точнее то, что было названо мной так. И да, конечно, ни в каком кармане он не хранился. Просто, по привычке, желая спрятать кусочек карандаша, рука сама его клала будто в карман. И он послушно исчезал. И появлялся там, лишь только мне этого хотелось. Оказавшись в моей руки, от него начинало исходить тепло, и на моей душе становилось легче. Но в этот раз не только. Едва мои пальцы стали его вертеть, как тонкий луч света устремился из него в сторону, на против стоящего, дома. Свет указывал на окно третьего этажа. И как бы я не двигал карандаш, куда бы не направлял, луч непременно возвращался и указывал на то окно. В никаких сомнений, это был знак. Всё-таки юная воительница нашла способ мне помочь. Пусть даже и не сказала про это ни слова. Внутри зажглась надежда, что за тем окном живёт ведьма, которая мне поможет. А может, и вообще, это бывшая квартира Нади.
Проходить сквозь преграды я научился в совершенстве. Достаточно лишь представить, что запертая дверь открывается, а вместо стены лишь занавеска, как ты уже оказываешься за этой материальной преградой. И потому, в одно мгновение, я оказался по ту сторону окна.
Это окно находилось на кухне, в которой сидели три пожилые женщины и пили чай. На столе стоял чайник, из которого они то и дело наполняли свои кружки, ваза с конфетами и печеньями. Но главное, на нём стояла фотография в рамке с черной лентой в углу. А молодой человек, изображенный на ней, сидел на подоконнике и с тоской смотрел на женщин. По всему было видно, что это дорогие ему люди, которые собрались, чтобы вспомнить о нём и помянуть.
Стоило мне оказаться в комнате, как парень поднял глаза на меня, ничуть не удивившись.
– Чего тебе, полудурок?
– Здравствуйте. – единственное, что смог я сказать.
– Ну, точно – придурок.
Парень покачал головой и тут же оказался возле меня, и вытолкнул в соседнею комнату.
– Я – мертв! Как и ты. Кому ты желаешь здоровья? – в его словах была логика, как, впрочем, и раздражительность. Видимо, я появился не в самый подходящий момент.
– Простите.
– Прекрати общаться как живой. Ни здоровья, ни прощения здесь нет. Угомонись. Лучше скажи, чего ты как умалишённый ходишь и орешь? С испугу?
Так я завел ещё одного знакомого из числа умерших. Который без особого желания, но всё же рассказал мне чем занимаются обитатели загробного мира. Оказалось, что они совсем не коммуникабельны и привыкли проводить своё время наедине с собой, погрузившись в размышления. Обитают они, по большей части, на кладбищах, если не привязаны к какому-нибудь конкретному месту. Почему мне не пришла мысль отправиться именно на кладбище – я не знаю. Он рассказал, что умер уже давно, погибнув на войне, и на кухни его жена и сестры. Раз в год, в годовщину он приходит к ним, чтобы узнать как они и не стоит ли искать одну из них среди могильных плит. В прочем, по его словам, духами становятся далеко не все. А почему – ни ему, ни кому-либо из его знакомых не известно.