– Ну какой пёс тебя знает, почему ты прозрачный, как ледышка. Такими обычно бывают недавно почившие.
– Так я и есть, недавно почивший. Наверное.
– Ишь как. Умелец. И когда?
– Да, я и не знаю. – пожал я плечами, разведя руками. – Пару недель, месяцев, лет. Сложно сказать.
– Ну да, ну да. Так у всех поначалу, счёт зим не знаешь. Но ты молодец, обыкновенно и тело своего ещё нет, а ты вон каков, раз, и уже с телом щеголяешь. Вот у меня помню, ни то, что тела, и мыслей-то не было. Сколько лет? Да, поди лет сто, да. Как раз тогда суета тут начиналась. Видишь ли, царь что удумал, град ставить, и пошло-поехало. Да, вот в аккурат в тот момент и до кумекал я – издох старик. А до того облачком кружил по округи. Так бы и улетел, да камень окаянный. Тьфу на него.
Старик погрузился в свои воспоминания, и казалось, что совсем забыл про мое присутствие. Что-то бормоча себе под нос, он начал ковырять землю концом палки, которую сжимал своими крючковатыми пальцами.
– Какой камень? – решил я вернуть старца в наше время.
– А? Камень? – он поднял на меня глаза, и на его лице вновь появилась улыбка. – Да, тут он, чёрт его заберёт, под землёй.
С этими словами старик ударил нижним концом палки по земле, которую только что ковырял, будто стараясь добраться до этого самого камня.
– Давно его болота поглотили. Ну и ладушки, что с ним станет. Ты скажи мне вот что: коль ты из недавних, то как так умело обращаешься собой? Аль все сейчас такие умельцы?
– Да, я и не знаю. Вы первый кто мне встретился после того. – почему-то говорить о том, что мне помогли не хотелось. По крайней мере, пока. – А что с этим камнем?
– Так не пускает, будь проклят он три раза. Так бы и не сидел я тут пнём трухлявым, а как ты – гулял с ветром в попутчиках. Как звать-то тебя, молодец?
– Николай. – ума не приложу почему, но представившись я поклонился старику. Видимо, его возраст заставил меня вспомнить о давно забытых правилах приличия.
– А меня Ристо называли. Сейчас поди и не вспомнят такого имени. Ну, да и Бог с ним. Что с него взять-то? А тебя значит ничего не держит? Волен, как птица.
Я утвердительно кивнул в ответ и решил присесть рядом. Ристо мог мне многое поведать о подобных мне и в целом о мире посмертия. И такой шанс упускать было нельзя.
– Расскажите мне, пожалуйста, Ристо, о этом мире. Я совсем ничего тут не знаю и признаюсь, думал, что один такой.
– Не один, конечно. Ну и не сказать, что много. Бывает заметишь одного тут, поговоришь, а там и другой появится. Ты не таков, как все, потому скажи, что хочешь узнать от старика?
– Ну, хотя бы про камень, почему он держит вас?
– Да, кто его разберёт, да, и не при чем он тут, я полагаю. Умер я подле него и из-за него. К старухе я своей спешил в ночь. Да, вот с дуру и не увидел его в сугробе, а он, гад, сани-то мои сломал. Конь-то мой вырвался, да, и задал стрекоча, а я ногу сломал. Остался тут, да, и измерз на смерть. С тех пор и сижу тут, а почему и не знаю.
– Но, ведь есть и другие, где они?
– А кой их знает. Не у всех так, иной и без привези гуляет, прям, как ты. Вот, иногда и забредают сюда, а старику всё блажь – хоть словом перекинуться.
– Почему так?
– А мне почем знать? Не ученый, я из простых.
Старец замолчал и снова принялся ковырять землю своей палкой. Видимо, как и мне этот вопрос не давал ему покоя.
Настало неловкое молчание, которое хотелось нарушить, но по не известной мне причине было стыдно тревожить Ристо. Я боялся, что мои расспросы причиняют ему боль. По его словам, он провёл здесь не одну сотню лет без возможности уйти. Как не потерять разум в такой ситуации, осталось для меня загадкой. Я, имея возможность свободно передвигаться, и то почти отчаялся. Но, как бы то ни было, мне всё-таки пришлось потревожить его.
– А часто ли они тут появляются?
– Да, не особо. – старик заметно приободрился. – Раньше-то совсем никого, а теперь нет-нет, да появятся. Чаще все растеряны, но порой и в разуме, с такими и поговорить можно.
– А с живыми? Можно как-то поговорить с живыми?
– Как это? – Ристо сильно удивился моему вопросу. – Их и не увидеть-то. Аль ты можешь?
– Могу. – в свою очередь удивился я.
– Видано дело, какой умелец. Ты хоть точно, того, издох?
– Точно.
– Вот свезло-то! Не то что старику… Мне бы хоть смотреть на их – и то забава. Хотя, знавал я одного. Похожи вы, он тоже и живых видел, и странствовать мог. Только странный он был, злой. Как сейчас помню, посмотрел он на меня, а я будто в камень обратился и пошевелиться не могу. Был такой, помню, с красным платком на шее.
От этих слов мои кулаки сжались. Неужели он говорит о нём, моём убийце. И не только моём.
– Какой он? Расскажите. – всё-таки решил я уточнить.
– Ну какой – такой. Не нашенский он, точно тебе говорю. Чернявый какой-то, в наших краях таких нема. И шипит, гад, вроде и слово молвит, а сам шипит, як гадюка.