С виду он не отличался ничем от сотни тысяч подобных ему, что были в нашей необъятной стране. Забор из металлических прутьев, за которым расположились почти ровными рядами, одна за одной, могилы. Кладбище было ухоженным и располагалось в черте города, и оттого по его территории мерным шагом прохаживались люди. Кто-то стоял у могил своих родных или близких, другие же только готовились к процессу погребения и подбирали более лучшее место. Как и на любом другом подобном месте в воздухе летала скорбь. Шум города словно разбивался о прутья ограды, просачиваясь только слабым отзвуком жизни. Такие места всегда вызывали во мне чувство умиротворения. За небольшим исключением, тут уже никто, никуда не спешил. В этом месте человеку предстоит отречься от всего мирского, чтобы обрести долгожданный покой. Хотя, с учётом моих новоприобретённых знаний, даже смерть не гарантировала такой дар. И десятки усопших, избавившись от бренного тела, вынуждены были бродить в близь своего место упокоения, так его и не найдя.
И именно это отличало данное кладбище от других. По словам Маргариты: все духи покинули привычное место своего обитания в страхе перед одним духом, которого мне и требовалось отыскать. И на этот поиск я всё никак не мог решиться, слоняясь вокруг места своего назначения. Чувство вины острой иглой засело внутри моего сердца, или что там вместо него сейчас. Я то и дело прогонял в своей голове все возможные сценарии своих извинений, и приходил к плачевному итогу. Простить такое вряд ли возможно. Понять, да, но не простить. Да и вообще, что именно стоит рассказывать Наде, а о чём лучше всего умолчать. Конечно, наверное, стоит изложить ей всё как есть, не скрывая абсолютно ничего. А что, если она решит отправиться мстить? Думаю, такой поворот событий не обрадует Михаила и Василису. Я уже начал сомневаться и в том, что и меня они возьмут поквитаться с моим и Надиным душегубом. Но если утаить всю правду, то что именно можно говорить, а что нет. Ведь у меня так и не получилось придумать, что ей сказать. Что-то придумать, солгать? Можно рассматривать и такой вариант, но делать мне этого почему-то совсем не хотелось. Ложь только усилит чувство вины и ничего более. К тому же, думаю, ничего не будет стоить эту ложь изобличить. И тогда совсем озлобить и без того злобный дух Нади. Ещё был вариант труса. Заключался он в том, чтобы просто удостоверится, что это призрак Надежды, и сразу вызвать ангелов. А дальше пусть уже сами разбираются. В какой-то момент именно так я и хотел поступить, уже перешагнув порог кладбища. Но стоило мне углубится в вереницу могил, как эту мысль я отвергнул окончательно. Будь, что будет, Надя заслуживает знать всю правду, какой бы она не была.
Приняв окончательное решение, я тряхнул подобием своей головы и начал поиск. Спешить не было смысла, да и, по правде говоря, желания. На секунду мне даже захотелось, чтобы моей встречи с рыжеволосой девушкой вообще никогда не произошло. Но так или иначе, всматриваясь в каждое даже не значительное движение, которое улавливал мой взгляд, я пытался найти её.
Кладбище было обильно засажено деревьями, сквозь зелень которых с трудом можно было что-то разглядеть. И поэтому медленно передвигаясь, мной была пройдена вдоль и поперек почти вся территория. А Надю я нашёл почти на самом краю кладбища, в дальнем его углу.
Её бледный, почти прозрачный силуэт парил над одной из могил. Едва не касаясь земли, она сидела на коленях, не сводя взгляда с креста, к которому была прибита фотография молодого парня. В радиусе пары десяток метров чувствовался пронизывающий холод, который даже меня заставил съежиться. Только сейчас я обратил внимание, что все растения кругом выглядят безжизненными. Деревья стояли голыми, так и не обзаведясь листвой, которая уже обильно усыпала деревья вне этого круга. Трава, лишь слегка зазеленев, лежала словно придавленная грузом. А цветы так и не смогли набраться сил, чтобы зацвести и украсить и без того печальное место. Даже снег, который уже давно растаял, в этом круге кое-где остался, не желая поддаваться власти тепла, что дарило солнце.
Рыжий волос девушки стал седым и развевался в воздухе, без какого-либо намёка на ветер, во все стороны. Бледное лицо её казалось, высеченным, из мрамора. Даже глаза, некогда святившееся радостью теперь походили на два изумруда, которые вживили в статую. Своими руками Надя то и дело пыталась стряхнуть ещё прошлогодний мусор в виде пожухлых листьев с могилы. Но, видимо, ещё не научившись управлять своим новым телом, её бледная рука проходила сквозь них, слегка колыхнув. Тяжело вздохнув, девушка продолжала сидеть, смотря на фотографию.
Я медленно приблизился. Но, даже оказавшись с ней рядом, она не обратила на меня внимания.
– Здравствуй, Надя. – тихо, почти шепотом произнес я.