Слёзы невольно хлынули по щекам солёным потоком, когда жуткие картины прошлого вновь запестрели перед глазами, нарушая гармонию ночного леса. Веселина схватилась за лицо, сжимая собственные веки с такой силой, словно хотела вырвать их. Боги наградили её знанием, наградили её силой, и она была почти готова разразиться проклятьями, чтобы они забрали этот непрошеный дар себе. Ей казалось, что на неё с младенчества свалилось всё бремя людских и волховских грехов. Везде — чужая, нигде — своя. Может, и удел у неё был такой? Одинокий.
Тёплые руки обхватили её запястья, силой отнимая от раскрасневшегося лица. Меньше всего ей хотелось сейчас видеть сочувствие на лице человека, который столь глубоко засел в сердце, что уже не оторвать и не вытравить. Но глаза Яна были чисты и прозрачны, как речная гладь, лишь тень горечи застыла на их дне.
— Когда-то давно мне тоже казалось, что весь мир обернулся против меня. Тогда мне хотелось разорвать их на куски, убить каждого из тех, кто посмел испортить и извратить мою жизнь, — он скривил губы в ухмылке и стёр пальцем соль с её щеки. — Судьба не даёт нам выбор — принять её дар или же отринуть. Все наши шаги в какую бы то ни было сторону — это лишь иллюзия решения, Веселина. В итоге жизнь всё равно приведёт нас туда, где мы должны были оказаться изначально.
— Хочешь сказать, мне суждено стать причиной разрушения этого мира? — мрачно улыбнулась Лина, яростно сверкая слезящимися глазами. — Для того я родилась? Чтобы воздать и людям, и волхвам за их грехи?
— Любая монета имеет две стороны. И ты — не исключение, — он подцепил её подбородок пальцами, вдруг оказавшись совсем близко. — А спасти или разрушить — дело твоё. Думаю, судьба приемлет оба варианта.
Веселина усмехнулась и слабо засмеялась, скользнув пальцами вдоль чужой щеки. Они дышали друг другу в губы, но никто из них не решался сделать тот отчаянный шаг, который изменит всё. Для них. Быть может, для этого мира тоже — в какой-то степени. Но прежде ей до странного, болезненного трепета хотелось услышать ответ на заветный вопрос:
— А если я всё же решусь разрушить — что сделаешь? Убьёшь?
— Ты сама убьёшь себя, если захочешь сделать это. Я же предпочту сделать всё, чтобы избежать такого исхода, — Ян устало смежил веки и выдохнул: — На этот мир мне давно плевать, поэтому не принимай мои слова за излишнюю добродетель. Но тебя терять я уж точно не намерен.
Ответ, пожалуй, был более чем исчерпывающим. Веселина вновь засмеялась, обжигая дыханием чужие губы, и вдруг подалась вперёд, стирая все преграды, которые ещё между ними оставались. Ян улыбнулся в поцелуй и одним движением притянул её к себе. Чёрт знает, в какой момент она вдруг оказалась на его коленях, в какой момент её пальцы запутались в светлых прядях, ставших ещё длиннее за время их утомительного путешествия. Они целовали друг друга и едва помнили о том, что вокруг сгущался мрак, который не мог прогнать даже отблеск костра.
Кто бы мог подумать, что свой первый поцелуй Веселина отдаст беглому командиру Громового взвода. Всё в нём казалось настолько родным, что хотелось раствориться в этом тепле, в этих чувствах, от которых полыхало сердце. Она судорожно выдохнула, ощутив горячие губы на своей шее, прямо под подбородком. Думали ли они о будущем? Едва ли — оно маячило перед взором туманной неизвестностью, укрытое тенью опасности. Но задумываться о том, чему, быть может, не суждено исполниться — не самое благодарное дело.
Лина мягко отстранилась и обхватила пальцами чужое лицо, вглядываясь в потемневшие серые глаза, которые теперь напоминали тучи в грозовой день. Она столь привыкла видеть Яна в битве, что совсем забыла о том, что он всегда был мужчиной. Со своими чувствами, мыслями… желаниями.
— Если мы найдём Огнедара — сможем обрести счастье? — спросила Веселина.
— Хочу верить в то, что надежду мы там отыщем точно, — невесело хмыкнул Ян и обхватил пальцами её запястье, почти с ненавистью всматриваясь в бесчисленные шрамы, рассекающие кожу. За дни этого путешествия ей приходилось ранить себя в разы чаще, чем прежде. — А до тех пор я сделаю всё, чтобы ты более не пролила ни капли своей крови. И не лезла в бойню, пытаясь защитить меня.
Она лукаво улыбнулась, но предпочла ответить на это молчанием — и вновь припала к его губам. Обещать ему то, что Лина совершенно точно исполнять не намеревалась, было бессмысленно. Если случиться так, что однажды ему вновь будет грозить опасность, она себе не только руку расцарапает, но и к проклятым рунам прибегнет. В этот раз наверняка. Странное ощущение спокойствия и даже равнодушия одолевало её сердце — казалось, всё вокруг лишилось какого-либо смысла. Завоеватели с севера, грызня волхвов и людей, жестокость княгини… Смысл имел лишь он, тот, кто был предназначен ей самой судьбой. Быть может, и права была Звана, сказав, что волхвы могут чувствовать друг друга сквозь время и расстояние. Наверное, и они с Яном когда-то давно, сотни или тысячи лет назад, были знакомы и… влюблены.
— Вы бы хоть место поукромнее нашли, а? — прозвучал смущённый голос за спиной.
