От этих жутких слов вдоль её спины пронеслась стая ледяных мурашек, а в горле скопилась горечь. Не зря боги послали ей тот знак, совершенно точно не зря. Он знаменовал грядущие несчастья, которые рано или поздно докатятся и до их мирной деревеньки. У волхвов не было своего законного государя, не было никакой власти — они жили так, как велела им природа, в лоне которой они родились и выросли. Но чем больше власти получал в свои длани человек, тем сильнее он желал покорить то, что покорить невозможно. Их божественную силу — колдовство, которое текло по их венам вместе с кровью. В мыслях князя Яромира царил хаос, его влекли дальние страны, войны, на которых кровь текла не ручьями — реками. Наверняка он хотел обернуть волхвов с их невероятным могуществом против своих многочисленных врагов, чтобы стереть их с лица земли, но мудрые придворные жрецы отказали ему в этом, оставив людскую грызню людям.
А теперь платили за это неповиновение сторицей. Древние обеты перед богами не позволяли им обернуть колдовство против зарвавшегося мальчишки, который грезил битвами и жестокостью.
— Необходимо собрать старейшин, обсудить это, — она удручённо поморщилась и вздохнула. — Возможно, нам стоит покинуть Верес, уйти куда-нибудь на север, поближе к Зорканскому морю. Здесь для волхвов более нет места.
— Сбежим, поджав хвост, как побитые шавки? — озлобленно скрипнул зубами Радовид. — На нашей стороне сила. Мы можем стереть их с лица земли, если захотим, Мира.
Она нахмурилась и раздражённо дёрнула его за рукав рубахи, словно пыталась вытряхнуть дурные мысли из его талантливой, но невероятно тщеславной головы.
— Не говори глупостей. Ты хочешь убивать людей? А о наказании за это ты не подумал? Что будет с тобой, если ты разгневаешь богов своей жестокостью?
Радовид скривил губы в дерзкой усмешке. Его глаза, яркие, словно два малахитовых камня, сверкнули неподдельной яростью. И на мгновение ей почудилось, что его гнев был направлен на неё.
— Если боги поощряют людей за их жестокость, а волхвов порицают за попытки отстоять свою правду, то на кой чёрт мне вообще…
Он не успел договорить, потому что она со всей силы вцепилась в его ухо и потянула в сторону, заставляя напыщенного и самоуверенного юнца невольно взвыть от боли. Иногда его спесь невероятно выводила её из себя. Колдуны, одарённые талантом и невероятными способностями, имели дурное свойство мнить себя всезнающими просто потому, что могущество улыбнулось им с ранних лет. И потому часто умирали молодыми. Радовида, несомненно, постигнет судьба бестолкового гордеца, если Мира позволит ему следовать за велениями его тщеславного сердца.
— Не смей сквернословить и говорить об этом столь непочтительно, — сказала она, наконец, отпустив его раскрасневшееся ухо. — Колдовство не прощает глупцов. И зазнаек тоже. Оно предназначено не для убийства и не для озлобленных метаний души.
Радовид обиженно насупился, сморщив ровный нос от переполнявшего его негодования. Но спорить с жрицей берегини Макошь не решался, потому что в большинстве их многочисленных споров он неминуемо проигрывал. Создавалось ощущение, что властительница и творительница чужих судеб неусыпно бдила за благополучием своей юной служительницы и всеми способами благоволила её воле. Лишь в эту купальскую ночь отвернулась, когда тёмные воды утопили её венок.
— Иногда на поле боя самое мудрое решение — это отступление. Людские войны принесут нам лишь несчастья, Радовид. «Сбежать, поджав хвост» в подобной ситуации — меньшее из зол. Так мы хотя бы убережём то хрупкое равновесие, что ещё у нас осталось.
В зелёных глазах непримиримым огнём горело несогласие. Но более он не решался спорить с её решениями.
На деревенском вече было принято решение покинуть эти края через несколько седмиц. Многие были не согласны, потому что любое промедление могло стоить им жизни. Мира была в их числе, но понимала разумные опасения старейшин. Среди них слишком много стариков и беременных женщин, для которых долгий путь мог стать тяжёлой ношей. А потому предусмотреть стоило все варианты.
Молодые волхвы, юные и пылкие, презрительно плевались в ответ на миролюбивые речи наставников. Они поддерживали Радовида, и было совершенно очевидно, что его тщеславные речи нашли в их сердцах отклик. Да и сам он совершенно не скрывал своей непримиримой позиции, предлагая дать бой обезумевшему князю, сплотиться с остальными волхвами и одним ударом вырвать корень зла, засевший в богатых палатах Яруны. Эти стремление стали ещё яростнее, когда в их деревню прибежал мальчишка, весь измазанный грязью и кровью, но живой. Его долго выхаживала она сама, но его разум, покалеченный жуткими картинами беспощадной бойни, уже было не спасти.
