Веселина, которая стояла с растерянным лицом и, видимо, всё ещё мало понимала, окинула его непонимающим взглядом. Ян, криво улыбнувшись, подхватил её на руки и закинул на плечо, несмотря на слабый протестующий писк. Лошади были чужими и взволнованными, но они, к счастью, смогли их оседлать. Он усадил ослабевшую девицу перед собой и оглянулся в последний раз.
Йоран наблюдал за ними, пока за его спиной догорали последние уцелевшие дома. Белый волк скалил зубы, но не рисковал бросаться следом за лошадьми. В бирюзовом взгляде Вожака не было смирения, но не было и осуждения. Казалось, именно такой итог он предвидел, вопреки всем увещеваниям вёльвы.
Ян мрачно улыбнулся ему напоследок. Веселина нужно была слишком многим — и Яну в том числе. Но он, пожалуй, был слишком жаден, чтобы делиться.
Перед глазами мелькали вспышки, чьи-то лица и кровь, много крови и боли. Веселина слышала голоса, крики и стоны тех, кто более уже никогда не сможет поднять веки. Она видела Радовида и Миру, которые смеялись и светились от счастья, но в один миг их улыбки обращались в горькие слёзы. Образ светловолосой жрицы рассыпался прахом раз за разом, песком утекая сквозь пальцы, а её изящная подвеска с кулоном в форме лунницы одиноко тонула в грязи и алой воде.
«Чему быть — того не миновать. Вместе не гулять — счастья более не знать».
Лина сделала вздох — и очнулась, вынырнув из видения, словно из-под толщи ледяной воды. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие, звёзды на чёрном небосклоне равнодушно воззрились на неё со своей неприступной высоты. Всё её тело ныло и болело, словно за время сна по ней потопталось целое стадо коров. Память возвращалась обрывками — она всё ещё слабо понимала, что произошло вчера. Или, быть может, позавчера…
— Веселина?
Голос Яна и его лицо, возникшее вдруг перед взором, окунули в неожиданное спокойствие. Всё в нём внушало странную уверенность, призрачную надежду на то, что любые преграды — преодолимы. Но, видимо, он её чувств не разделял, потому что серебряные глаза мерцали волнением. Лина хотела разомкнуть губы, сказать, что с ней всё в порядке, но с них сорвалось лишь невнятное мычание. Язык прилип к нёбу и совсем не хотел слушаться.
Ян понял всё без слов и, взяв бурдюк, аккуратно приподнял её голову. Прохладная родниковая вода коснулась губ и мягко потекла внутрь, буквально возвращая её к жизни. Веселина сыто выдохнула и со стоном оперлась спиной о ствол раскидистой берёзки, под сенью которой они устроили привал. Голова вновь разразилась болью, словно пыталась донести до неё что-то таким образом. Но Лина подобные намёки понимала слабо.
— Отчего так плохо, что я делала… — слабо захныкала она, поднимая глаза.
— Совсем ничего не помнишь? — напряжённо спросил Ян и, заметив её рассеянный кивок, устало хмыкнул: — Ну, немудрено. Могу сказать одно — теперь я точно верю в то, что ты девочка особенная. Во всех смыслах.
— Что? Что я сделала?
Наверное, испуг на её лице был крайне очевидным, потому что чужая ладонь ласково опустилась на кудрявую макушку. То ли успокоить пытался, то ли сразу готовил к неприглядной правде. Но Веселина уже не была уверена в том, что сможет смириться с очередным дерьмом, которое принёс в этот мир сам факт её существования.
— Ты нас всех спасла, — вдруг улыбнулся Ян. — Это во-первых. Во-вторых, ты чуть не превратила военный лагерь северян в могильник. Пожалуй, это надолго отбило у Йорана желание делать тебе свадебное предложение.
Лишь после его слов в мыслях промелькнули события недавних дней. Маленькая изба, плачущие девушки, улыбчивое лицо чужеземца и кровь Яна, от которой у неё помутилось сознание. В какой-то момент перед глазами будто опустилась чёрная завеса, отрезавшая её от всего остального мира. Последним, что она запомнила, была разъярённая Звана и боль на правой щеке.
— Я плохо помню… Что со мной было и сколько времени прошло?
— Ты была в бреду три дня, — поджал губы Ян и отвёл взгляд, непроизвольно путаясь пальцами в её волосах. — То просыпалась, то вновь впадала в беспамятство. Бесконечно шептала о том, что…
— «Вместе не гулять — счастья более не знать», — горько улыбнулась Веселина, потому что проклятая фраза крепко засела в её мыслях. Нарастающее в ней давным-давно отчаяние в конце концов нашло выход. — Мне вновь снился Радовид и Мира, много крови, много страха и смерти… Я не понимаю, что они хотят сказать, не понимаю, почему именно я. Не хочу я, чёрт побери, быть особенной! Почему они все не могут оставить меня в покое?! Велесово братство, северяне, люди, волхвы… Да сколько можно?!
