Рауль изменился в лице и теперь тоже напоминал парализованного зверя. Все трое были зверями, но только Эрик был расслабленным бесстрастным хищником, готовым в любой момент напасть и защитить то, что ему принадлежит. Он оказался прав. Рауль не ожидал увидеть нас вместе и явно не был готов к продолжению истории, случившейся в подземелье.
— Вот значит как, — медленно проговорил он, входя. — Моя дорогая Лотти. Кто бы мог подумать. И ты.
— Я не рекомендую тебе делать ещё один шаг, — предупредил Эрик равнодушным голосом. — Поверь, не стоит.
Лицо Рауля исказилось.
— Из какого подвала ты вылез на этот раз? Если ты захотел всем отомстить и вновь задурманил ее голову своими напевами, я тебя поздравляю — тебе удалось.
Эрик словно пропустил его тираду мимо ушей, не дрогнув ни одним мускулом.
— Уходи с миром. Ты не найдешь здесь того, что ищешь. Она не пойдет с тобой не потому что я ее околдовал — кстати, ты приписываешь мне способности, которых у меня нет, мне лестно… Она не пойдет, потому что не хочет.
— С миром?! — взорвался Рауль. — Кто ты такой, чтобы указывать мне? Непризнанный гений из подземной клоаки?
Я не выдержала.
— Рауль, он говорит правду. Я никуда не пойду. Уходи. Вряд ли с миром, но уходи. Это будет лучше всего.
Рауль повернулся ко мне, будто впервые заметил. Его внимание было приковано к Эрику настолько, что он почти забыл о моем присутствии.
— Мы до сих пор помолвлены. Хочешь ты того или нет, я забираю тебя назад в поместье. Не поедешь сама — отправишься силой. Выбирай. Хотя после него… Не уверен, что вообще смогу до тебя дотронуться без отвращения.
Эрик молчал без единого намека на эмоции, хотя я представляла, чего ему стоило сдерживаться.
— Нет. Я люблю его. Уходи.
— Видимо, я действительно был ещё более слеп, чем все, кто столько лет терпел этого самозванца в опере… — его руки подрагивали от ярости. — Хорошо. Хорошо.
Он попытался подойти ближе ко мне, но Эрик преградил ему дорогу.
— Ты не приблизишься к этой женщине. Уходи.
Рауль хмыкнул.
— Лотос… Прекрасный чистый лотос в грязной канаве. Неподобающе чистый. Ты вводишь людей в заблуждение своей видимой чистотой и красотой, дорогая Кристина. Мне кажется, это стоит исправить, — он странно ухмылялся, я вжалась в стену в поисках хоть какой-то опоры. -…Привести в некоторое соответствие окружающей обстановке, а то пока вы недостаточно похожи друг на друга.
Я не успела ничего понять, не заметила, как он оказался рядом, и в следующее мгновение почувствовала разрывающую острую боль, которая захлестнула меня целиком. В глазах потемнело, я потеряла равновесие, и только услышала грохот падающей мебели и звон какого-то металлического предмета, отлетевшего к стене. По лицу побежала кровь, стекая по шее и груди, и я инстинктивно прижала ладони к щекам, защищая глаза и ощущая противную горячую сырость. Зрение начало возвращаться. Сквозь пелену боли, сползая по стене, я увидела Рауля. Он лежал лицом вниз с выкрученными руками, Эрик прижимал его голову коленом к дощатому полу, и очень тихо, почти ласково, говорил ему на ухо:
— Я давал тебе возможность уйти по доброй воле и забыть нас обоих. Я тебя предупреждал. Проявил великодушие, если угодно… Даже не убил, когда ты оскорблял сначала меня, а потом ее. Но теперь ты не оставляешь мне выбора. Ты прошел свою точку невозврата, Рауль. Жаль. Я думал, ты умен.
Рауль что-то прохрипел, пытаясь ответить.
— Нет, дорогой друг. Я не давал тебе права голоса и не разрешал говорить. Все, что ты хотел сказать, ты уже сказал. Прости, но последнего слова перед казнью не будет. Я буду защищать эту женщину до конца своих дней, и убью ради нее столько раз, сколько потребуется. Ты заслужил уже несколько раз — после того, как ворвался в мой дом, после обещания увезти ее силой, после оскорблений, и наконец — после ножа. Красивый нож. Ты причинил ей такую боль, дорогой, за которую ты заслуживаешь не только умереть, но и воскреснуть, чтобы снова умереть. И так до бесконечности.
Его речь странным образом умиротворяла, невзирая на всю ее чудовищность. Я почти провалилась в забытье, напоследок глядя на то, как Эрик, сохраняя ледяную невозмутимость, сжал его горло железной хваткой. Спустя несколько секунд человек, который когда-то признавался мне в любви, а теперь чуть не убил меня, замер навсегда. Эрик бросил ему в лицо нож, подобрав его с пола, и брезгливо вытер руки, и мое сознание отключилось.
***
Я очнулась, когда было уже темно, укутанная в теплое одеяло. Эрик сидел рядом и осторожно целовал мои пальцы, один за другим. Я приоткрыла глаза, и лицо вновь вспыхнуло от резкой острой боли.
— Я уже отправил мальчишек на вокзал. Мы уезжаем через два часа. Нет смысла ждать следующей ночи.
— Куда? — спросила я и не узнала собственный голос, он казался слабым и глухим.
— В Болонью. Ты предлагала Италию, помнишь. Там красиво, и много солнца.
Он был полностью одет, лицо закрывала неизменная маска. Я коснулась пальцами ее гладкой поверхности.
— Но ведь ты не любишь солнце. Помнишь — «спрячь свое лицо от яркого дневного света»…
