– Верно, – не стал отрицать Рекрут. – А ты сметливый, отец! Это хорошо. Не ошибся я в тебе, получается, – жиган выдержал небольшую паузу. – А с посланием я тебя не к кому-нибудь, а к самому Графину отправить намерен. Передашь ему так, – обе тяжелые ладони Рекрута опустились на стол. – Завтра вечером буду ждать его и пристяжь евонную на малине у Шептуна. Это что за Хитровым рынком, в Лебяжьем переулке. Да он и сам знает, где это.
– Знает-знает, – майданщик уже не выглядел таким напуганным, как после стрельбы в собственном заведении. Понимал, что сейчас над ним расправы уж точно не будет. – Это местечко и мне ведомо. Жиганская эта малина. Там не сам Шептун, а один человечек по кличке Рябой всем заправляет.
– Да ты просто кладезь информации, старик! – восхищенно присвистнул Рекрут. – Видали, ребята? Все-то он про всех знает, обо всем с лету догадывается. Видать, опыт богатый за плечами?
– Да уж немалый, – подтвердил майданщик.
Парнишка-половой принес две бутылки красного вина и снова скрылся в кухне. Резо поочередно сорвал с них пробки, после чего одну передал жиганам за соседний столик, а вторую лихо разлил по стаканам. На три порции. Плененного старика дармовой выпивкой никто угощать не собирался.
Рекрут первым опустошил свой стакан. Залпом и без остатка. С глухим стуком поставил его на стол. После проведенного налета казанский жиган чувствовал себя заметно уставшим и опустошенным.
– Закажи еще бутылку, Резо, Солоуха помянем, – запоздало вспомнил он. – Такого пацана правильного замочили, суки! Ну, да ничего, – Рекрут встряхнул головой. – Все там будем. Такая уж карма у нас.
После этого он вновь сфокусировал взгляд на старике.
– Еще скажешь Графину, отец, что если он не хочет лишней пальбы да жертв бессмысленных, пусть со своей кодлой без оружия является. Поговорим мы с ним по-людски, зря обижать не будем. Слово жигана даю! Ну а коли он вздумает фортель какой выкинуть или чересчур рьяно переть на нас будет, так ты передай, я для него ту же судьбу, что и для Гуцула приготовил. Если не всех скопом, так по одному отстреляем. От своего не отступимся!.. Запомнил, отец?
Некоторое время старик напряженно молчал. Осмысливал услышанное. Сетка мелких морщин на его покатом лбу слегка подрагивала от напряжения.
– Я тока не совсем понял, Рекрут, – нараспев протянул майданщик, щуря маленькие поросячьи глазки, – ты для чего Графину встречу назначить хочешь? Чтобы он тебе в ножки поклонился? Так, что ли?
– Так, отец, так, – жиган откинулся на спинку стула. – И не только Графин, но и вся его кодла. Слово в слово можешь и передать.
Интерес к плененному старику был утрачен, как только половой водрузил на стол большую бадью с рисом и ароматно пахнущее блюдо с куропатками. Шмель плотоядно облизнулся.
– Самое лучшее, – гордо произнес паренек. – Чего еще желаете?
– Еще вина, – коротко бросил Резо. – И ребятам за тем столиком тоже пожрать принеси.
Шмель уже разломил надвое одну из куропаток. Жадно впился зубами в жилистую худосочную ножку. Рекрут положил на тарелку пару ложек риса. Майданщик молча наблюдал за действиями жиганов и подниматься из-за столика не торопился.
– В чем дело, отец? – недовольно покосился на него Рекрут, и левая бровь казанского жигана рельефно изогнулась. – Я все сказал. Можешь топать себе восвояси. Завтра вечером жду Графина в Лебяжьем у Шептуна.
– Вали, вали, старый, – Шмель похлопал майданщика по плечу сальной рукой.
Старик вздрогнул, поморщился и степенно, надеясь сохранить чувство достоинства, поднялся на ноги. На него уже никто не смотрел.
– А с Шептуном уже договорился кто-нибудь? – спросил Резо, когда входная дверь затворилась за вышедшим майданщиком. – И с Витей Рябым?
– Я договорился, – откликнулся Шмель с набитым ртом. – Московские жиганы – ребята что надо! Не хуже наших. Про подвиги твои, Рекрут, уже наслышаны. Ждут не дождутся встречи. Все схвачено.
– Ну и славно, – Рекрут качнул головой. – Сейчас перекусим и в «Эдельвейс». Утомился я немного. Пора и на боковую. Завтра нелегкий день предстоит. Но мы справимся, я уверен. За нами правда, жиганы!
– Кто бы сомневался.
Половой принес новую бутылку вина. Резо разлил кроваво-красную жидкость по стаканам.
– За Солоуха! – провозгласил он. – Пусть земля ему будет пухом.
– Пусть, – поддержал товарища Рекрут.
Они, не чокаясь, выпили. Их примеру за соседним столиком последовали и двое других жиганов. Шмель с хрустом разломил еще одну куропатку.
