Шмель первым выстрелом убил музыканта. Вторым угодил в «молоко». Солоух с улыбкой на лице поймал на мушку Гуцула. Спустил курок, однако приближенный Графина в последнюю секунду успел увернуться. Он упал на пол, откатился в сторону и с завидной быстротой выудил из-под полы своего полупальто револьвер. На него кинулся сверху еще один из подсадных жиганов. Гуцул встретил его ударом ноги в пах. Солоух рванулся вперед и выстрелил еще раз. Уркач швырнул тело жигана навстречу пуле. Затем сам пальнул из револьвера. Промахнулся, но тут же спустил курок вторично. Солоуха ударило в грудь. Он выронил «наган», потянулся было поднять его, но, ослепленный новой вспышкой выстрела, так и не успел понять, что же произошло в дальнейшем. В голове словно ударил колокол, а затем мир померк в одночасье. Солоух грузно упал, задев коленом ножку стола. На спину ему опрокинулась почти полная бутыль самогона...
Выстрелы загрохотали безостановочно, со звоном разлеталась посуда, кто-то истошно взвыл, получив ранение. Рядом с Гуцулом замертво повалился средних лет кряжистый уркаган, который еще минуту назад с беззубой улыбкой метал кости. Тело его билось в предсмертной агонии. Гуцул вновь кувыркнулся через голову, уходя с линии огня. Сразу две пули вонзились в пол в том месте, где он только что находился. Стрелял Резо. Тяжело дыша, Гуцул привалился спиной к стене и вскинул ствол револьвера на уровень лица...
Резо прищурился. Время словно замерло для него. Среагировать на выстрел он уже не успевал. В сознании жигана пронеслась вся его жизнь. Вспомнилась Катя, снимок которой он до сих пор носил у себя на груди, не расставаясь с ним никогда, ни при каких обстоятельствах. Ее лучистые глаза, улыбка. То, как она в первый раз сказала: «Я люблю тебя». И потом... Что было потом, додумать Резо не успел. Грохнул выстрел. Грузин плавно прикрыл веки, но ничего не почувствовал. Ни боли, ни жжения, ничего... Он снова открыл глаза. Гуцул сидел, все так же прислонившись к стене, но оружия у него уже не было. Револьвер валялся рядом, а сам уркаган держался двумя руками за простреленную шейную артерию. Остановить бьющую фонтаном кровь не представлялось возможным. Глаза Гуцула закатились. Он отчаянно противился смерти.
Резо повернул голову. Возле его плеча стоял Рекрут со вскинутым еще дымящимся «наганом». Он выстрелил еще раз. Тело Гуцула дернулось и замерло.
– Не спи, Резо!
Жиган словно очнулся. Лихо развернувшись на каблуках, он жахнул от бедра и уложил наповал готового сигануть в окно уркагана. Затем выстрелил еще раз, но уже выбрав в качестве жертвы другого противника, укрывшегося за кривоногим диванчиком и пытавшегося поразить оттуда кого-нибудь из незваных гостей. Пуля вошла уркачу под ребра.
В Резо будто вдохнул кто-то новую жизнь. Никогда он еще не чувствовал себя таким стремительным в действиях. Время наверстывало ту потерянную секунду, которая растянулась для Резо в вечность...
Вскоре выстрелы зазвучали реже, а потом и вовсе сошли на нет. В помещении повисла мертвая тишина, нарушаемая только легким потрескиванием свечей.
Хозяин малины, действительно дряхлый, дышащий на ладан старик с седой клочковатой бородой и сухими мозолистыми руками, лежал на полу в дальнем углу своего заведения. Оружия у него не оказалось, а следовательно, никто из жиганов, согласно распоряжению Рекрута, стрелять в него не стал. Бывший душегубец вел себя смирно и покорно. Сложив руки на затылке, он только слегка повернул голову и одним глазом следил за происходящим.
Рекрут подошел к нему и ткнул сапогом под ребра.
– Вставай, старик. Разговор до тебя есть. Будешь вести себя так же смирно, еще семьдесят лет проживешь.
Хозяин неохотно поднялся на ноги. Видно было, что разговаривать о чем-либо с налетчиками ему не хотелось. Но холодный взгляд жигана, устремленный в глаза старцу, свидетельствовал о том, что долго рассусоливать с пленником он не намерен. Начнет артачиться, тут же отправится в расход. А вместо него и другого подыскать можно.
– Ты – Рекрут? – осторожно спросил старик.
– Он самый.
Взгляд жигана упал на распластанное тело Солоуха. Признаков жизни подельник не подавал. Да и какие тут признаки, если у него полголовы снесено. Сплошное месиво на плечах. Рекрут сокрушенно покачал головой.
– И какой же у тебя до меня разговор? – вновь привлек к себе внимание вышедший в отставку душегубец.
– Не здесь, старик, – Рекрут убрал «наган» под пальто. – Топай на выход. В другом месте потолкуем. Забери его, Шмель.
Подручный беспрекословно выполнил приказание и, придерживая старца за руку, вывел его на улицу. Рекрут по-прежнему, не отрываясь, смотрел на Солоуха. Над убитым уже кружили две здоровенные зеленые мухи. Рекрут отогнал их, но те тут же вернулись.
Резо подошел поближе.
– Ты мне жизнь спас, – сказал он, опуская руку на плечо Рекрута. – Спасибо, брат. Этого я никогда не забуду. Я – твой должник.
Рекрут не повернулся к нему.
– Сегодня я тебе, завтра ты мне. Сочтемся.
– И все равно спасибо, – с чувством заключил Резо. – Я уж думал – все. Каюк. Но, видно, потопчу еще землю-матушку.
