К этому времени Скала, подхватив оброненный противником стилет, оседлал поверженного и стремительно вогнал лезвие в шею уркагана. Фонтан крови брызнул Скале на грудь. Он отскочил в сторону. Рукоятка стилета так и осталась торчать из горла бьющегося в агонии заключенного.
Ушлый настиг Захара, вновь сбил его с ног, и оба покатились по полу. Жилистый паренек все с тем же криком «Мочи их, братва!» кинулся на Куцана. Злость, смешанная со страхом, пьянила его. Уркаган промахнулся. Или Куцан, напротив, проявил чудеса ловкости. Так или иначе, клинок стилета не нашел намеченной цели. Сталь по касательной вспорола кожу на плече Куцана. После чего жиган тут же нанес ответный удар и оказался куда удачливее. Как и в случае с первым противником, Куцан сумел поразить второго точно таким же прямым выпадом в грудь. Рот уркагана широко распахнулся, он замер на месте и удивленно опустил глаза вниз, наблюдая за тем, как из рваной раны на бетонный пол стремительно покатились алые капли крови. Куцан толкнул его ногой, и уркач опрокинулся на спину. Никого мочить он уже не призывал. Лишь что-то хрипло бормотал себе под нос, а вскоре смолк и вовсе...
Резо победоносно окинул взглядом импровизированное поле боя. Все прошло более чем успешно. И главное – быстро. Четверо из пяти уркаганов, на которых указал ему ночью Куцан, мертвы. Пятый продолжал вести схватку с Ушлым, но Резо видел, что приходить на помощь жигану необходимости уже не было. Ушлый, оправдывая собственную кличку, успел подмять противника под себя и теперь благополучно сомкнул узкие длинные пальцы прирожденного картежника на тщедушной шее Захара. Белки глаз у последнего налились кровью. Губы посинели. Он сопротивлялся, но с каждой секундой все слабее и слабее. Резо не сомневался, что победа останется за Ушлым. Меж тем, и с их стороны были потери. Протас лежал без движения, истекая кровью.
Резо отошел в сторону и раскурил папиросу. В гулком коридоре уже слышались быстро приближающиеся шаги красноармейцев, привлеченных криками. Сейчас начнется! Резо был готов, что его в очередной раз ждет несколько дней в карцере. Но это того стоило...
Захар затих, и Ушлый разомкнул пальцы. Смахнул со лба выступившие капли пота. Схватка далась ему нелегко. Жиган, чуть пошатываясь, вернулся к своим нарам. То же самое проделали и Куцан со Скалой. В середине камеры остались лишь безжизненные тела...
– Резо, осторожно! – крикнул со своего места Гроссовский.
Горец среагировал на предупреждение молниеносно. Острый клинок душегубца Зиновия, все это время державшегося в тени, просвистел мимо, когда жиган ушел в сторону. Но противник на этом не остановился. Лихо развернувшись, он отчаянно бросился в новую атаку. Гроссовский вскочил со своих нар и, словно отпущенная пружина, кинулся в ноги душегубцу. В этот момент он не думал о том, что может случиться с ним самим. Михаила Петровича волновало только одно. Чтобы стилет Зиновия не настиг груди Резо Зурабишвили...
Плечами Гроссовский врезался в колени уркагана. Тот споткнулся, но упасть не успел. Резо, слегка присев, встретил Зиновия ударом в лицо. Кровь брызнула из разбитого носа. Стилет с глухим стуком брякнулся на пол. Зиновий попытался дотянутся до него, но Гроссовский перехватил его руку. Стилет подобрал Резо. Душегубец, свирепо вращая глазами, смотрел на жигана снизу вверх и мысленно приготовился уже к незавидной для себя участи. В том, что пощады со стороны горца не последует, Зиновий не сомневался. И он смирился...
Однако осуществить намеченную расправу Резо не успел. Дверь камеры распахнулась, и на пороге появились красноармейцы с винтовками. Угрожающе клацнули затворы.
– Стоять! Не двигаться!
Резо замер. Умирать в его планы не входило.
– Брось нож!
Жиган разжал пальцы, и стилет упал на пол. Гроссовский отпустил Зиновия, но остался стоять на коленях. Душегубец рухнул лицом вниз. Его разбитый нос продолжал кровоточить. Из-за спины двух вооруженных винтовками красноармейцев появились еще трое. Бегло осмотрелись, успев сосчитать количество трупов после произошедшей в камере схватки.
– Взять их, – распорядился тот, что был пониже ростом. – Его и его.
Палец красноармейца указал сначала на Резо, а затем на Гроссовского. Через секунду он ткнулся в направлении Зиновия.
– А этого в лазарет.
Пролетка остановилась рядом с обочиной, и тут же крепкие руки обхватили Глафиру за плечи. Девушка глухо вскрикнула, но оказать какого-либо сопротивления не успела. Все те же руки оторвали ее от земли, приподняли вверх, и через секунду девушка оказалась сидящей в экипаже рядом с высоким широкоплечим мужчиной. Глафира подняла на него глаза.
– Митяй?!
– Ну, здравствуй, радость моя, – Митяй продемонстрировал в чарующей улыбке все тридцать два белоснежных зуба. – Куда же ты запропастилась, Глашенька? Мы вот тут с друзьями с ног сбились, по всему городу тебя ищущи.
