Андрей спрыгнул со стула и точно такой же походкой, какую недавний арестант мог наблюдать у Резо Зурабишвили, вышел из комнаты. Михаил Петрович грустно смотрел ему вслед. Не того он ожидал от встречи с мальчиком после столь долгой вынужденной разлуки. Гроссовский чувствовал, как сильно отдалился от него Андрей. Да, он улыбался и, как прежде, величал его «дядь Миш», но былой теплоты и доверительности в их отношениях уже не было. Гроссовский был Андрею уже не нужен. Все, о чем тот грезил, так это о предстоящей встрече с отцом. Михаил Петрович ощутил неприятный предательский укол ревности.
С помрачневшим лицом он собрал со стола шахматы и тяжело поднялся на ноги.
Три года Бутырки сломали привычный уклад жизни, и с этим уже ничего нельзя было поделать...
– Ну, что?
Резо явился на пять минут раньше оговоренного срока. Однако человек от Камаева уже был на месте. Грузин не сразу понял, что это он. Узнать в грязном замызганном нищем, с трудом опиравшемся на один единственный костыль, сотрудника ЧК оказалось непросто. Резо и не обратил бы внимания на этого типа, если бы тот сам не приблизился к нему и не объяснил, что к чему. Расхаживать в кожаных чекистских куртках и с желтой кобурой на поясе по территории Хитровки было небезопасно.
– Сегодня вечером в «Сангрии». Трактир в Лагутинском переулке, – быстро процедил сквозь зубы Резо.
– Во сколько?
– Этого я не знаю. Рекрут сказал, вечером. Часов в девять или в десять, надо полагать. Я не мог узнать точнее.
– Но Рекрут там будет? Это точно?
– Абсолютно точно, – с каждой секундой у Резо зарождалось чувство неприязни к самому себе. Вспомнился Паленый, которого грузин замочил в точно такой же ситуации. А теперь предателем был он сам. Жиган поспешно отогнал неприятные мысли, вызвав в памяти светлый образ Андрея. Помогло. – И Рекрут, и все остальные. Вся верхушка новой хитровской группировки. Кордоны из беспризорников выставят по периметру за час до сбора. То есть не раньше семи. У вас есть почти два часа на то, чтобы разместить своих людей внутри кольца. Советую поторопиться. Со временем может выйти накладка.
– Ясно, – нищий коротко кивнул. – Поехали.
Он сунул в рот два пальца и мощно свистнул. По его сигналу из ближайшей подворотни вырулила старенькая пролетка с рыжебородым возницей на козлах. Теперь Резо понял, что это тоже один из ряженных чекистов. Однако сейчас его волновало совсем другое.
– Куда я должен ехать?
– Товарищ Камаев сказал, что оставаться на Хитровке для тебя небезопасно. Мне поручено отвезти тебя в надежное место, где ты сможешь укрыться до утра. А с рассветом, когда все будет кончено, – это коротенькое, но емкое слово «кончено» покоробило жигана до глубины души, – мы отвезем тебя к сыну. Садись.
Резо забрался в экипаж. Нищий, сунув костыль подмышку, разместился с ним рядом. Лошади тронулись и, понукаемые хлыстом возницы, достаточно быстро перешли на рысь. Никто из пассажиров не заметил, как неизвестно откуда вынырнул маленький юркий пацаненок в расстегнутой на груди рыжей телогрейке и ловко прицепился к задней рессоре пролетки.
Резо сосредоточенно изучал собственные руки. Смотреть по сторонам на «красоты» Хитровки совсем не хотелось. Резо знал, что сегодня он прощается с этими злачными проулками навсегда. Равно как и со своим жиганством. Камаев прав. Возврата к прошлому быть не должно. И не ради себя. Ради Андрея. Резо менял привычный образ жизни ради сына...
– Оружие есть? – выдернул его из размышлений голос чекиста.
Теперь, когда их не смог бы подслушать ни один хитрованец, даже голос этого человека изменился. Он как-то в одночасье сделался холодным и резким.
Резо сунул руку под полу пальто и молча извлек «наган». Чекист забрал его.
– А холодное?
– Нет, – грузин покачал головой. – Это все. Больше при мне ничего нет.
Он горько усмехнулся, но отвернувшийся чекист не мог видеть его усмешки. Без огнестрельного оружия Резо чувствовал себя точно так же, как без одежды. В этом присутствовал некий элемент незащищенности.
Лошади уже перешли в галоп, и в скором времени экипаж выскочил за пределы территории Хитрова рынка. Пролетка на полном ходу промчалась по Большой Бронной, затем свернула на Огудалова и минуты через две-три такой же быстрой езды остановилась против невысокого двухэтажного дома с крышей из красной черепицы. Пацаненок тут же отцепился от задней рессоры, ловко кувыркнулся через голову и откатился в сторону.
Резо спустился с подножки. Огляделся.
– Второй этаж, – проинформировал его чекист. – По сравнению с Бутыркой комнаты покажутся тебе хоромами. До утра за тобой будут приглядывать, Резо. Так что без глупостей. Товарищ Камаев просил передать, что даже если по каким-то независящим от тебя обстоятельствам Рекрута накрыть не удастся, сына ты не увидишь. Только чистый обмен, Резо. А теперь поднимайся!
Жиган мужественно стиснул зубы и двинулся в направлении крыльца. Все тот же пацаненок, вжавшись в стену противоположного здания, во все глаза наблюдал за двумя скрывшимися в доме мужчинами.
