Федул невыразительно пожал плечами, и в эту самую минуту тишину разрезал звон разлетевшегося стекла внутри помещения. Графин дважды выстрелил в закрытую дверь, затем что было силы толкнул на нее Федула и резко развернулся. С улицы бахнул ответный выстрел. Хозяин дома схватился двумя руками за простреленную грудь. Сквозь пальцы засочилась алая кровь. Глаза Федула превратились в два огромных чайных блюдца. Губы пытались произнести что-то, но слова не давались смертельно раненному человеку.
– Ты сам получил, что хотел, Иуда!
Графин сделал шаг в сторону, держа под прицелом вход из дома в сени. В дверь выстрелили еще раз. Затем еще и еще... Раскуроченный пулей замок с глухим стуком брякнулся на дощатый пол. Графин перевел дуло «нагана». Дверь распахнулась под натиском незваных визитеров, и уркаган немедленно спустил курок. Фигура показавшегося на пороге человека моментально нырнула вниз. Графин выругался. Вторично спустил курок, но опять промахнулся. Неприятель успел сместиться с линии огня.
Краем глаза Графин заметил, как с противоположной стороны появилась еще одна фигура. Тот, кто проник в дом Федула через окно, уже шагнул в сени. Графин дернулся, но перевести дуло в обратном направлении не успел. Вспышка выстрела ослепила его. Правое плечо вспыхнуло, словно охваченное огнем. Пальцы Графина рефлекторно разжались, и оружие упало к его ногам. В отчаянной попытке он нагнулся за ним, но очередная пуля, выпущенная из «нагана» стоящего в проеме человека, ужалила уркагана в бедро. Он покачнулся, потерял равновесие и, привалившись спиной к холодной стене, беспомощно сполз вниз. Левая рука Графина все еще пыталась дотянуться до оружия, но расстояние было слишком большим. Из горла опального хозяина Хитровки вырвался нечеловеческий вой.
Тот, кто стрелял в него, шагнул вперед и зажег в сенях свет. Графин не мог не узнать Рекрута. С улицы вошел еще один человек, но его лицо не было уркагану знакомо. Он снова перевел взгляд на Рекрута.
– Ну, здравствуй, Графин, – казанец опустил дуло «нагана», и на его лице обозначилась саркастическая усмешка. – Отбегался? Сколько веревочке не виться, а конец все равно виден. Верно? Или ты думал, что фартить тебе будет вечно?
Второй из визитеров тем временем склонился над распростертым телом хозяина дома.
– Эх, жалко Федула! – с чувством изрек он. – Хороший старик был. С понятиями. А я, вишь, сам его...
Рекрут не обратил внимания на слова подельника. Он поднял с пола оброненный Графином «наган» и сунул его в карман собственного пальто. Вновь перевел взгляд на раненого.
– Чего молчишь, уркач? Нечего сказать тебе?
– А чего тебе скажешь? – через силу откликнулся Графин.
– Если бы моя жизнь висела на волоске, я бы нашел что сказать, – криво ухмыльнулся Рекрут. – Ранен ты не смертельно, Графин. Сейчас свезем тебя к лепиле, он тебя подштопает, и будешь как новенький. Одним словом, жить будешь, Графин. Но только если признаешь мою власть. Безоговорочно. Как и все остальные столичные уркаганы.
– Да пошел ты, Рекрут!
Казанец поднял дуло «нагана». Глаза его недобро блеснули.
– Откуда такое упрямство, Графин?
– Тебе не понять, – боль в ноге и в плече помешала Графину вложить в свои слова столько презрения, сколько ему хотелось. – Я глубоко почитаю старые традиции, и не могу позволить себе отказаться от них даже перед лицом смерти. А ты, Рекрут... Ты все равно долго не протянешь.
Жиган не счел нужным отвечать. Вместо этого он просто хладнокровно спустил курок. Пуля ударила Графина в грудь. Рекрут выстрелил еще раз, но уже целясь уркагану в голову.
– Все, уходим, Крокус, – мрачно бросил казанец и первым направился к выходу из дома.
До автомобиля оставалось не более пяти метров. Резо на мгновение остановился и в ту же секунду получил болезненный тычок прикладом промеж лопаток.
– Шевелись! – недовольно гаркнул идущий позади него красноармеец.
Тот, что возглавлял их шествие, даже не обернулся. Не говоря о том, чтобы замедлить шаг. Камаев не обманул жигана. На сопровождение заключенного в лазарет Тимошин выделил всего двух конвойных. Причем, как отметил для себя Резо, не самых крепких и далеко не самых опытных. Оба красноармейца выглядели как вчерашние гимназисты. Это облегчало задачу грузина. Хотя молодость, как известно, рука об руку ходит с безрассудством и неуемной отвагой.
Резо сделал вид, что тычок получился гораздо сильнее, нежели он ожидал, вскинул руки и картинно упал на колени. Обе ладони уперлись в промерзлую землю.
– Поднимайся! – скомандовал все тот же красноармеец.
Его напарник уже стоял рядом с автомобилем. Отомкнул дверцу со стороны водителя, а затем распахнул заднюю.
Пальцы Резо скользнули за отворот сапога, и заранее припрятанный стилет перекочевал в рукав казенной телогрейки. Красноармеец снова ткнул его прикладом в спину, но уже не так агрессивно.
Жиган прошел к машине.
– Садись, – последовала очередная команда.
