– Увольте, – Павел добродушно улыбнулся. – Увольте беспокоиться. Я всего лишь хотел выразить своё восхищение Марине как искусному танцору, – рыжеволосая женщина хихикнула. – К тому же, я хотел бы представить вам, господа, моих старых знакомых, – Павел кивнул угловатой головой в сторону блондинки и её спутника.
– Пётр Кириллович, приятно познакомиться, – Пётр подошёл к вставшей Марине и едва поцеловал её пухлые пальцы. Он поклонился недовольно глядящему Владимиру. – А это Ольга Александровна, моя жена, – блондинка сделала книксен.
– А где же Ваш брат, Павел Матвеевич? – Марина, вытянув красивую шею, стала высматривать Алексея Матвеевича – мужа её старшей сестры. – Вместе с Софьей.
– Признаться, я потерял их из виду ещё после мазурки, – Павел пожал острыми плечами.
– Как себя чувствует Николай? Он у вас, Павел Матвеевич и Катерина Максимовна, весьма способный ребёнок, – Владимир, всё так же неприветливо оглядывая Петра Кирилловича, задал вопрос его представившим.
– Всё в порядке, спасибо. Представляете, пару недель назад они со Львом, сыном Петра Кирилловича и Ольги Александровны, что-то не поделили и сильно рассорились. Лев так расстроился, что упал в обморок, – Павел Матвеевич тяжело вздохнул. – Пётр Кириллович, как он поживает?
Пётр и Ольга, взволнованно переглянувшись и который раз прокручивая в головах, что их единственный ребёнок сейчас лежит в бреду в своей комнате под присмотром дворовой Ефросиньи, неохотно ответили в один голос:
– Всё хорошо.
Далее Пётр продолжил один, не обращая внимания на недовольного Владимира:
– Как и все шестилетние мальчики, целые дни проводит возле животных. Особенно ему нравится лошадь, которую я недавно приобрёл у князя Игнатьева для Ольги Александровны. И как удачно! – мужчина говорил с нескрываемым энтузиазмом. – В полцены. В начале турецкой, когда мы шли в бой, Глеб Борисович пообещал, что если мы выживем, то он почти даром отдаст своего лучшего скакуна.
– Вы воевали? – лицо Владимира молниеносно смягчилось.
– Я военный, – и здесь Владимир смерил Петра Кирилловича восхищённым взглядом. Пётр Кириллович, заметив это, вышел из состояния напряжения и дружелюбно улыбнулся. Марина с Ольгой облегчённо вздохнули, а Павел с Катериной, будучи старше их всех, по-родительски ласково следили за тем, что будет дальше.
Радостное удивление Владимира объяснимо. Он и сам был человеком не гражданским: прошёл русско-турецкую от первого и до последнего дня. Однако в мирное время форму предпочитал не носить, что не очень одобрялось в его кругах. Собственно, такая же ситуация имела место и в жизни Петра.
– Господа! Наконец я вырвался из объятий прекрасных дам, приглашённых моим отцом, и смог прийти к вам.
Лёгкой походкой к собравшимся в большую, вопреки бальному этикету, кучу приближался подвыпивший толстый жених – Кашкаров Михаил Владимирович.
Михаил был абсолютно равнодушен к своей супруге. Он страстно любил женщин всякого состояния и не желал связывать себя какими-либо узами, создающими какие-либо препятствия для его распутной жизни. Однако Владимир Владимирович, его отец, смог убедить в необходимости брака, приведя в пример своего старшего сына Владимира, месяц назад женившегося на давно приглянувшейся ему дочери успешного купца, с которой он впервые увиделся в церкви ещё до войны. Невеста нашлась сразу: ею стала младшая сестра старого товарища Владимира Владимировича Старшего – Мишель (она была француженкой по матери). Девушке шёл двадцать первый год, а она до сих пор не вышла замуж, что очень беспокоило её родителей и многочисленных братьев.
На правах старших, Катерина Максимовна предложила Ольге и Марине отойти, на что женщины сразу же согласились.
– Недостойно заводить оные темы при дамах, – Павел Матвеевич, издавна недолюбливавший Михаила, но уважающий его брата, поморщился.
– Оставьте, Павел Матвеевич! – Михаил улыбнулся с присущей ему лукавостью, – Сегодня я даже не буду пороть крестьян! Знаете, а ведь я снял ошейник с конюха Тимофея. Пожалуй, за свои благородные дела я заслужил пару часов отдыха в приятной компании благородных девиц.
– Сегодня Ваша свадьба, Михаил Владимирович, – Пётр Кириллович недоумённо вскинул бровь. – Касательно крестьян… я, к примеру, никогда не наказываю их физически. Деньгами – да, но не бью.
«Святой, – подытожил в голове Владимир Владимирович, – но не бить их нельзя. Я своих не бил, так они забывали об обязанностях. Святой, но глупый, – мужчина не мог скрыть улыбку, смотря на Петра».
– У Вас, Пётр Кириллович, во владении находится весьма пригожая крепостная. Фрося. Так её? – в глазах Михаила промелькнуло нечто недоброе.
– Хотите купить? – Пётр Кириллович усмехнулся, – Я людьми не торгую.
– Какие низкие темы мы затрагиваем на свадебном торжестве, – Павел Матвеевич вновь скривил губы. – Где же Ваша новоиспечённая супруга?
– А почём мне знать? – на вопросительные взгляды мужчин Михаил ответил писклявым хохотом.
