– Не читайте вслух, пожалуйста. Прочтите позже… – Юлия свернула лист и беззаботно посмеялась, вызвав у Льва восторженную улыбку.
– Вы снова написали стихотворение? Знаете, а ведь в Вашем возрасте пора интересоваться более важными вещами. Историей, к примеру. Политикой, – к Юлии и Льву приблизился четырнадцатилетний Николай. Юлия завороженно слушала его упрёки Льву и так же завороженно наблюдала за тем, как мальчик одним движением поправил спавшую на лоб прядь тёмных волос.
Лев уже думал ответить появившемуся из неоткуда Николаю, но не успел. Всех ребят позвали родители.
За накрытым бессчётным количеством блюд столом велась оживлённая беседа, в которой не участвовала только Мишель. Она опустила опухшие глаза в пол и не отрывала оттуда заплаканного взгляда.
– Владимир согласился приобрести гончую, – хвасталась Марина Александровна. – Юленька её давно просила. Приняли решение назвать Белкой.
Аделаида тоже мечтала о собаке. И тоже о гончей. Именно это сейчас вспоминала Мишель.
– Извините, мне нужно отойти, – тихо произнесла женщина и вышла из-за стола. Один только Михаил понимал, что творится в голове у его жены, но он не показывал приглашённым, что что-то произошло. На вопрос о том, почему нет Аделаиды, Михаил отвечал, что её ненадолго отправили к отцу Мишель.
Женщина не возвращалась полчаса. Час. Полтора.
– Мишель Игоревна слишком долго отсутствует. Вам не кажется это странным, Михаил Владимирович? – Алексей, муж сестры Марины, задумчиво почесал подбородок с отпущенной бородой.
– Пожалуй.
Оставив Юлию, Николая и его трёх младших сестёр, Льва (в силу состояния здоровья он не мог пойти со всеми) и шестерых детей Софьи и Алексея под присмотром Катерины Максимовны, Марины Александровны и Софьи Александровны, мужчины отправились на поиски Мишель. В качестве дополнительной помощи был взят Константин, старший сын Алексея Матвеевича.
– Беда, барин, беда! – к Михаилу подбежал хромающий крестьянин и бросился ему в ноги.
– Что за беда? Ну, что молчишь? Говори! – Михаил ударил ногой крестьянина по запястью, встретив неодобрительные взгляды Петра Кирилловича и Павла Матвеевича.
– Барыню в реке нашли!
Николай, выходя из дома, откуда его только что едва не прогнали, желал туда вернуться, чтобы закончить начатое. Он не мог поверить, что так просто отказался от любимой девушки. Разве этому его учили родители? Добиваться до изнеможения; добиваться до тех пор, пока не испробуешь все методы – вот с какими мыслями он шёл к Юле. Неужели он так просто отступил? Неужели так просто отдаст её полусумасшедшему Льву?
По недолгому пути до дома его не покидала идея в сию же минуту отправиться к церкви, где Юлию с родителями дожидалась делегация из её дяди, двоюродных братьев и, конечно, жениха. Но мог ли он нарушить данное обещание? Имел ли право так нагло вторгаться в чужую семью, где его больше не ждут? Он также вспоминал, с каким трепетом впервые дотронулся до Юлиной руки на одном из частых званых обедах в доме её дяди Михаила. В тот год ему было уже шестнадцать, а ей всего двенадцать. В тот день она невероятно беспокоилась о своём ушедшем на войну отце, от которого долгое время нет вестей. Наверное, именно тогда он влюбился в маленькую девочку с большой душой.
Николай не знал, что Юлия была влюблена в него по меньшей мере семь лет. Он даже не догадывался, что одно сказанное замечание по поводу «бессмысленной деятельности уже взрослого Льва» вызовет в десятилетнем ребёнке настолько искренние и долгие чувства.
Он возвращался в поместье «Павловка» с тяжёлым сердцем. Николай и вовсе не предполагал, что Юлия откажется бежать с ним. Её дядя сумел его уверить в том, что семнадцатилетняя девушка без раздумий бросится в неизвестность, оставив все формальности. Михаил также убедил, что поспособствует беспроблемному побегу возлюбленных.
– Он соврал. Он в тот же миг доложил бы Владимиру Владимировичу о нашем решении, – Николай лихорадочно поправил спавшие на лицо длинные волосы – дань парижской революционной моде. – Как же я сразу не догадался, что он хочет театра? Он желал комедии, поставленной на чужой драме! – юноша ударил стену кареты кулаком.
Когда Николай добрался до усадьбы, до начала бракосочетания оставалось ещё около часа. «Нельзя допустить этой свадьбы! Ни в коем разе! Я должен… нет, я обязан что-нибудь предпринять». Но, к сожалению, предпринять он ничего не мог в силу данного Юлии обещания больше не возвращаться.
– Николай, – не успев войти в зал, молодого человека окликнул отец, у которого изредка дёргался глаз, – нас тоже не пригласили. И поступили абсолютно верно, – Павел беспокойно вздохнул.
– Отец, вы с матерью решили отправить меня из страны? – уверенно начал Николай, желая избежать вопроса свадьбы любимой Юлии.
– Откуда тебе это известно? – удивлённо произнесла Катерина Максимовна, мать Николая, стоявшая справа от Павла.
– Это мне передал Владимир Владимирович за секунду перед тем, как выгнать меня.
