— «Добровольное сотрудничество»?! Вы, наверное, хотели сказать «добровольное усмирение», — очевидно, нынешняя злость мужчины была следствием естественной защиты от по-настоящему животного страха, стоило ему только подумать о ритуале усмирения. Да уж лучше смерть! После смерти маг хотя бы не станет безвольной игрушкой в руках лицемерных сопорати.
Реакция собеседника удивила Лелиану. Разумеется, она понимала, что одна из причин его бегства заключалась в страхе, что Инквизиция выполнит свои угрозы. Только вот ему угрожали пытками и тюремным заключением, Канцлер Родерик — даже повешеньем, но откуда у него зародилась уверенность именно в том, что его хотят усмирить, она не могла понять. Однако совсем скоро догадка пришла.
— Это Кассандра вам наговорила про усмирение?
Ответ ей был уже и не нужен. Ведь обеспокоенность в глазах мужчины от одного этого слова прекрасно всё подтвердила. От этого Лелиана устало вздохнула. Так вот, значит, что имел в виду Солас, когда тайком пожаловался, что если бы не Искательница, то маг был бы уже у них.
Ну, и что ей теперь делать? Воспользоваться тем, что их разговор перешёл в даже слишком мирное русло, несмотря на такие неблагоприятные для переговоров обстоятельства, и постараться успокоить, переубедить мага? Не получится — Соловей была точно уверена. Обстоятельства, когда двое готовы за любое лишнее телодвижение броситься в атаку, как и говорилось, уж точно не годились для переговоров.
Да и мужчине уже было не до этих переговоров. Очевидно, упоминание ни разу им не виданного, но уже ненавистного всей душой ритуала резко поубивало его азарт и интерес к происходящему. Какой-то даже странный диалог с Канцлером состоялся, а значит, пора уходить, пока он ещё может. Шутки шутками, но сейчас и поныне он в большой опасности.
То, что собеседник впервые за последние несколько минут зашевелился и сделал пару шагов назад, пока не упёрся спиной в ткань палатки, заставило Лелиану недобро посмотреть на него. Она поняла, что это означало конец их беседы и начало попытки мага скрыться. Поначалу женщина и не понимал, как он собирается сбегать, если единственный выход из палатки находился за её спиной, а снаружи ещё и стражники караулят. Однако стоило присмотреться, заглянуть за его спину и вниз, так тут же обнаружилась «брешь» в защите штаба. Дырка в ткани хоть и была небольшой, но Левая Рука быстро вспомнила, что и магистр — оборотень. Вот же хитрая зараза! Вот, значит, как он сумел попасть сюда так, что даже стража не заметила.
— Будете рисковать? Вы же знаете, что я не смогу вас отпустить, — сейчас Лелиана была вся на нервах. Лишь бы не пропустить момент, лишь бы не дать ему уйти… снова…
— Знаю. Но всё же надеюсь, что информация подкупит неподкупного Канцлера.
Говоря это, Безумец так довольно улыбался, будто бы уже точно знал то, что именно она выберет. Лелиану, конечно, совсем не радовали эти попытки манипуляции, однако, казалось бы, беспочвенная уверенность мага её заинтриговала. И теперь она с хищной внимательностью следила за тем, как мужчина потянулся к внутреннему карману своего плаща. Можно было предполагать многое, однако он действительно достал всего лишь с виду самый обычный свиток.
— И какая же информация может быть ценнее живого древнего магистра?
— Например, перечень возможных скорых вмешательств венатори в дела ваших государств, вплоть до диверсий и устранения конкретных лиц? — не давая больших подробностей, Безумец с улыбкой заметил, как загорелись глаза собеседницы. Очевидно, заинтересовать у него получилось. — В достоверности этих сведений нет повода сомневаться. Поскольку этот свиток был передан Алексиусу лично его командиром.
— А как этот свиток попал в ваши руки? — разумеется, Лелиана устроила допрос, в ходе которого он выдаст свою ложь или, наоборот, окончательно убедит её в своей честности. — У нас уже есть сведения о личности магистра Гериона. Человек, однозначно, до последнего стоял на службе у венатори. Поэтому не говорите, что он добровольно отдал вам свиток, содержащий информацию наивысшего уровня секретности — не поверю.
— И не скажу. Потому что секрета нет. Мне это отдал Феликс.
Что ж, пока мужчина не врал. Поскольку Дориан ей уже рассказал и о том самом больном мальчике, и о небольшом заговоре этих троих против венатори.
— Свиток не подвергся шифрованию и ложным сведениям, поскольку после ознакомления Алексиус должен был без промедления его сжечь. Поэтому и меня удивляет, как мальчик умудрился совершить подмену. Но всё-таки это у него вышло, и он желал, что бы сведения попали к Инквизиции. Я выполню его волю, но в обмен на собственную свободу, разумеется.
Лелиане совсем не нравилось, что на другую чашу весов этого изначально, казалось, бессмысленного шантажа легли такие важные сведения. Из-за отсутствия неопровержимого доказательства лжи магистра мысли о том, что происходящее всего лишь бутафория, а в руках он держит свою же филькину грамоту, как-то сами собой начали подвергаться сомнениям.
