Оба мага не были друзьями, не знали особенностей речевого поведения друг друга, поэтому в беседе они всегда придерживались особой осторожности, даже некой официальности. Эти двое столь же похожи друг на друга, сколь же и различны. Именно поэтому легкомысленная фраза или совсем безобидная шутка с особой лёгкостью могли превратиться во что-то похуже даже самых чёрных оскорблений, которое обрубит на корню не только нынешний разговор, а все возможные в дальнейшем встречи. Недопонимание могло произойти в любой момент. Однако оба мага были и слишком взрослыми, чтобы позволять себе юношескую импульсивность, а главное, умельцами в играх высшего света. Где, как не там, научишься не вестись на провокации, сходить с самых опасных тем, а также обтачивать углы выходящей из-под контроля дискуссии?
Именно поэтому Безумец не стал поддаваться на провокацию собеседника, который принял его слова за завуалированное оскорбление, коим оно, на самом деле, не являлось, но зато решил воспользоваться приёмом, переводящим все обвинения на самого обвинителя.
— Можно ли назвать твоё поведение лицемерием, Солас? Нелестно выражаешься о долийцах, но при этом сам падок на неразумные обвинения, — произнёс магистр с ехидной ухмылкой.
От этих слов ушастый отшельник хищно глянул на человека. С кулаками бросаться он, конечно, не собирался, но почти что приказал объясниться.
— Вне сомнений, века рабства у людей оставили на сознании эльфов заметный отпечаток, однако неужели никто кроме меня не думал разобраться в этом вопросе поподробнее? — театрально вздохнул Безумец. — День падения Арлатана имел особое значение. Ежегодно правительство не могло не напомнить всем эльфам Империи об их воистину позорном поражении, а своим гражданам — о величайшем подвиге полководцев прошлого. Весь мир был убеждён, что тевинтерцы захватили тот самый великий Элвенан, одолели всех могущественных бессмертных эльфов-защитников. Однако мы, исследователи, хоть и патриоты, но точно не фанатики, чтобы не понимать, что за всю нашу историю люди ни разу даже не приблизились к тому величию, коим обладала эльфийская империя в период своего процветания. Любой историк скажет, что в период этих завоевательных походов никакого «того самого» Элвенана уже не было. Он пал и был окончательно растерзан в гражданской войне ещё задолго до первого контакта между нашими расами. Что привело к такому упадку, почему эльфы растеряли своё могущество, а главное, бессмертие — вопрос для отдельных дискуссий и сейчас не о нём. Важно понять, что никакой войны на самом деле не было. Эльфы не воевали, они сдавали свои города и бежали, они не были готовы к войне, но были слишком гордые и одновременно медлительные, чтобы изменить свой привычный жизненный устой и успеть перестроиться на военные рельсы. Всё закончилось в Арлатане. Я много читал про осаду знаменитейшего города, поэтому уверен наверняка, что тогда не люди победили, а проиграли эльфы. Они должны были стоять до последнего, сражаться, а если выхода не оставалось, то уничтожить себя вместе с городом. Поскольку Арлатан был сердцем не только империи, но и сердцем всего народа. Его ни за что нельзя было сдавать врагу. Так бы поступили и люди, и гномы. Однако эльфы сдались. Большинство из них, прошу заметить, сдались добровольно, отдали «сердце» на осквернение, а себя — на пожизненное рабство, — прервав монолог, Безумец непривычно строго посмотрел на эльфа. Он хотел, чтобы собеседник понял, чтобы не обвинял в умышленном унижении или насмехательстве. Ведь в такой судьбе, а особенно, в её причинах, мужчина сам не видел ничего смешного. — Я не буду уподобляться моим менее компетентным коллегам и обвинять всю вашу расу в трусости. Ведь это абсолютно не так. Поскольку в те давние дни пало не меньше отважных эльфов, которые несмотря на творившийся кризис действительно до последнего стояли за свой мир и своих сородичей. Но почему же тогда эльфийский народ ждало полное и безоговорочное поражение? Почему они не решились отступать дальше? Да это можно было считать позорным побегом, но зато они бы сохранили свою свободу. Почему они так держались за свой город, который потом же сами и сдали? Как думаешь, Солас? Ведь никакой «многовековой жизни под людским гнётом» тогда ещё не было.
— Эванурисы… они слишком долго держали наш Народ в рабстве. Настолько долго, что когда Народ оказался свободен, он не воспользовался этим, потому что… не умел. Он покорился захватчикам, потому что кроме беспрекословного подчинения ничего не знал на протяжении тысячелетий… — тихо совсем шёпотом произнёс Солас. Не понятно, то ли отвечал на вопрос собеседника, а то ли сам себе со стыдом признавался. При этом идеально ровная осанка гордого эльфа вмиг растеряла всю свою ровность, и он стоял, сжавшись, словно юнец, пожуренный родителями за провинность.
