По этой же причине маг не стал выходить из образа бестактного исследователя. Наверняка Эамон после этой встречи пошлёт (если уже не послал) во дворец весточку с просьбой разузнать о странном хромом человеке в чёрном плаще. К подозрениям такого высокопоставленного человека, большая вероятность, прислушаются и отправят ищеек в город. Только мужчину это ни коим образом не пугало, ведь то немногое, что смогут разузнать ищейки, не будет конфликтовать с личными догадками Геррина. Не шпион, а просто иноземный бывший учёный Круга, который если в чём-то и повинен, так это отвлечением местных жителей от дел своими бестактными вопросами о Море…
— Скрываешься от кого, что ли?
Ну, точно — истинный солдафон. Спросил слишком прямолинейно и в лоб.
— Не совсем. Но предпочитаю особо не выделяться. Поэтому не принимайте за оскорбление, но к вам, как к неизвестному встречному на улице, у меня доверия нет.
В тот момент Эамон уже не сдержался и засмеялся. С чем, с чем, но с тем, что человек, подозреваемый в шпионаже, подозревает его самого, старый воин точно столкнулся впервые. А как известно, смех и злость несовместимы, поэтому теперь бесхитростный ферелденец растерял почти всю былую подозрительность. Теперь ему хотелось разобраться с этим коварным типом гражданской наружности в основном из-за собственного любопытства.
«Наверняка бывший маг Круга», — сопоставив все полученные знания, построил свою догадку Эамон. Но это не испортило его общее отношение к собеседнику. Конечно, он как и положено сопорати с подозрением относился к любым магам, но зато это объясняло ту невоспитанность, с которой незнакомец разговаривает. Очевидно, от мага-учёного, который всю жизнь прожил в Круге и из-за его распада был буквально выкинут в остальной мир, не стоит ждать воспитанности и уважительного отношения к событиям десятилетней давности, когда он войн-то и не видывал и даже не представляет их жадную беспощадность к человеческим жизням.
Может быть, на этом их разговор и мог подойти к концу. Но такое изменение в настроении собеседника, разумеется, не прошло мимо Безумца, всё-таки гораздо более опытного интригана. Поэтому маг, не желающий отпускать добровольно забравшегося в его ловушку воина, не мог не ухватиться за возможность.
— Кстати, если пойдёте на ярмарку, обязательно загляните в лавку орлейских сладостей. Товар у раттуса превосходного качества, но несправедливо недооценён, — с невинностью ребёнка произнёс носитель метки, пока полез в свой вещмешок, чтобы спрятать находку и достать один купленный свёрток. Между тем мужчина отругал себя за то, что забылся и совершил ошибку. К счастью, весь его спектакль не рухнул, потому что ферелденский вояка не знал, что «раттус» это презрительное именование эльфов-рабов в Древнем Тевинтере, а не какой-то сленг в научной среде.
Впрочем, старику было и не до отдельных высказываний мага, продолжала удивлять та непринуждённость, с которой он в разговоре перепрыгнул совсем на новую тему. Сейчас этого странного человека от встречи с королевскими мастерами пыточных дел отделяет любой подозрительный шаг, а он говорит о сладостях… Серьёзно?
— Сладости? — даже невольно вырвалось у старика, когда он увидел, что в тряпичном свёртке именно они и были.
Безумец кивнул и протянул неожиданному собеседнику свёрток в молчаливом желании поделиться. Эамон отказывать чудному человеку не стал, взял пирожное, но какое-то время пробовать не спешил. Ему, может, и далеко до интриганов Орлея, но простые правила безопасности он знал прекрасно. Однако картина того, с каким удовольствием уплетает эти пирожные из того же свёртка его собеседник, уменьшили подозрения в отравлении.
— Значит, орлейские?
— Ага. Сейчас этот рецепт принадлежит кондитерам Орлея, но нельзя не упомянуть, что изначально он придуман в Тевинтере. Так что справедливости ради их можно считать тевинтерскими.
Геррин нахмурился. Он и не знал, что хуже, считать эту сладость орлейской, в чьей оккупации успел он пожить и против которой успел повоевать, или тевинтерской, рассказы о чьих нравах, магистрах-малефикарах и легализованном рабстве в любом южанине пробудят страх. Однако все эти мысли отошли на задний план, когда старик всё-таки осмелился попробовать предложенное угощение… и оно ему понравилось. Настолько, что ему захотелось последовать совету собеседника и сходить в указанную лавку, прикупиться, заодно и любимую жену-орлесианку порадовать.
— Так вы, молодой человек, значит, из Орлея?
— К счастью, нет. Говорят, там и шага лишнего нельзя сделать, что бы тебя не закололи позолоченной вилкой за нарушение этикета.
Эамон одобряюще кивнул. Пусть «учёный» говорил, ссылаясь на стереотипы и пропаганду других государств, но ветерану войны за освобождение Ферелдена от орлейской оккупации понравились такие слова.
Дружелюбный акт по любезному угощению собеседника не прошёл безрезультатно. Очевидно, старик ещё больше смягчился по отношению к странному магу. Чего Безумец и добивался. Значит, пора уже задавать свои вопросы.
