Находясь рядом с аномалией и её последствиями, Безумец испытывал абсолютно… ничего. Вид почерневшего от пожара эльфинажа не всколыхнул даже намёка на совесть. А зачем сожалеть о том, на что ты лично сам пошёл обдуманно и с полным пониманием разрушительности последствий? Но вместе с этим покинуть наконец-то угрюмый город, не завершив дела, помешало чувство ответственности. Ведь фактически этот разрыв — его эксперимент. А значит, ему его и заканчивать. Нельзя бросать свои эксперименты… хотя бы из профессиональной этики.
Постепенно перебираясь ближе к площади, на которой и находился эпицентр бедствия — зелёная трещина в небе, мужчина испытывал всё большую сложность в контроле животного облика. Как же сильно в этом месте рвалась Завеса, как нестабильна была Тень. Безумцу даже фантазии не хватало, чтобы представить, каким умом обладал тот маг, который и решился потягаться с разрывом своим жалким арсеналом стихийной школы. Даже хорошо, что разрыв его испепелил, остальные «умники» хотя бы получили урок.
Вместе с тем магистр всматривался в нынешних защитников города. Как же ему хотелось сделать всё незаметно, без посторонних, без лишних глаз. Не хотелось ему привлекать внимание местных, тем более правителей. Они начнут задавать вопросы. Хуже, если окажется, что среди присланных Инквизицией храмовников будут те, кто знает его.
Но делать было нечего. Ждать дальше бессмысленно. Даже наоборот, чем он дольше ждёт, тем больнее будет закрывать разрыв.
Когда очередная волна обезумевших от недремлющего мира духов была уничтожена и разрыв дал им время передохнуть, отряд, сражающийся на передовой, стал разбираться в своих рядах. Нужно было отвести (а одного — и отнести) раненых в сооружённый неподалёку лазарет, а остальным восполнить потраченный запас зелий.
О степени опасности разрыва можно было судить по тому, что правители не скупились даже опустошить лавки городских травников, лишь бы обеспечить весьма дорогими зельями каждого солдата.
Спустившегося с крыши дома ворона не заметил никто. Солдатам было не до наблюдения за небом, ведь весь кошмар творился на земле. Поэтому-то появление человека прямо из чёрной дымки стало для всех неожиданностью. Караульные, приставленные наблюдать за активностью аномалии, только хотели в виде вопроса выразить своё удивление, как вдруг неизвестный поднял руку, устремил её на разрыв, и тогда уже на странный тёмный силуэт обратили внимание все.
Заискрившись небывалыми зелёными молниями разрыв у всех вызвал приступ паники. Человека, его раззадорившего, уже посчитали вторым полоумным магом. Храмовники собирались подбежать к нему и оттащить, чтобы неизвестный не повторил судьбу первого экспериментатора, а они все не получили больших проблем от этой необдуманной игры с Завесой. Однако когда рука мужчины вспыхнула, покрыв его всего зелёным ореолом, и магия Якоря стрелой устремилась в самую сердцевину разрыва, приблизиться уже не посмел никто. Даже наоборот. Когда по округе раздался странный вой и с каждой секундой только всё больше усиливался, будто сама Тень выражала своё негодование, присутствующие на площади предпочли пятиться. Всё говорило о том, что сейчас будет взрыв.
На счастье для психического здоровья воинов, эти манипуляции не длились долго. В какой-то момент носитель метки делает резкий осознанный рывок, и образовавшаяся магическая нить, поддаваясь этому жесту, «стягивает» разрыв.
Округу освещает последний свет остаточной магии — и через мгновение площадь погружается в привычную темноту ночи. А Денерим стал вновь освещаться единственным полноправным хозяином ночного небосвода — луной.
Но вместе с темнотой площадь также погрузилась и в неестественную гробовую тишину. «А что так можно было что ли?!», — кажется, именно это хотел выкрикнуть каждый свидетель столь быстрого избавления от магической аномалии, но единственное на что им сейчас хватало сил — так это стоять в ступоре с широко раскрытыми от удивления ртами. Вопросов было слишком много. Но, пожалуй, самый главный заключался в том, что это за незнакомый маг такой, которому хватило лишь взмаха руки, чтобы избавить их от разрыва, к которому за эти долгие дни не нашли даже способа, как подступиться, ни маги, ни храмовники.
Безумец, зная прекрасно, какую реакцию вызовет такое его эффектное появление, какое-то время и не обращал внимания на настроение площади. Он был полностью занят собой и до оскала в зубах пытался перетерпеть боль, которую возродила метка. На самом деле во время закрытия разрыва не произошло чего-то нового, мужчина делал всё то же, что и в прошлые разы. Но беда в том, что и ощущения были всё те же. А он ведь уже долгое время не приближался к шрамам Завесы, и следовательно любезный подарок этого мира — метка — давал знать о себе лишь зудом. Редкие вспышки могли лишь только дыхание сбить от неожиданности, но не больше. Зато сейчас он словно вернулся в день нападения на Убежище, снова его рука пылала в адской боли, мешая мужчине нормально воспринимать реальность.
