Впоследствии таких же сильных для сердца старого магистра встрясок не последовало, хотя не скажешь, что мужчина смог сохранять спокойствие, наблюдая за тем, что показывала ему Тень. Безумец пришёл сюда из любопытства, потому что хотел увидеть хоть часть событий не такого уж и далёкого прошлого, однако сейчас он не обращал внимание на образы воинов и защитников живых Тедаса: он осматривал исключительно силы, им противостоящие.
Пересматривая какие-то фрагменты сражения, замедляя их, магистр внимательно изучал каждый чёткий силуэт порождения тьмы. Его глаза отказывались верить в то, что такие изуродованные человекоподобные твари могут существовать в реальности. До сих пор существуют в недрах земли, в гномских тейгах! Разум буквально боялся прикоснуться к факту, что весь этот кошмар смог породить один единственный неправильный поступок, единственная ошибка, заблуждение всего лишь семи людей, пусть и главных людей Империи…
Наставники давно приучили мужчину к хладному восприятию мира, но нынешние потуги совести всё-таки смогли заставить и его самого взять ответственность за случившееся. Ведь Безумец был восьмым, присутствовал на том страшном бесчеловечном ритуале в роковой для всего мира день. Пусть он не одобрял планов Синода, как и многие их приближённые, предчувствовал неладное, однако бездействие — хуже любой ошибки. А он именно что бездействовал, когда ещё было можно постараться образумить свихнувшихся жрецов…
Не бездействовал он, когда уже всё вышло из-под контроля, когда уже не было пути назад. Мужчина абсолютно не помнил событий того дня, помнил только одно — момент, когда наступила точка невозврата, когда вместе с Завесой рвалось и всё привычное ему ощущение мира, когда его одолел первозданный страх и когда подсознательно уже стало понятно, что это конец для них. Тогда, больше инстинктивно хватаясь за спасение своей жизни, магистр бросил им вызов. Да только что один единственный человек может противопоставить семи могущественным магам современности, вестникам самих Богов? Как показали последующие события — ничего.
Спустя какое-то время в этом кусочке Тени вновь начались проблемы. Как бы сомниари ни пытался удерживать духов, все образы начали крошиться, смотровая площадка форта Драккон буквально исчезала под ногами, а сюда пробрался едко-зелёный свет. Чуть позже Безумец стал чувствовать знакомые (для мага энтропии) магические вспышки, исходящие от пленённых им духов. Если проводить аналогию с живыми, они точно кричали от боли, не хотели показывать то, что запомнили потом. Тот колоссальный поток энергии, который они выпустят вместе с последним кусочком воспоминаний, просто убьёт их. Но останавливаться и отпускать жителей Тени тевинтерец был не намерен, приказал показать напугавший их образ. Благодаря чему вскоре смотровая площадь вновь вернулась, только происходящее сейчас на ней сражение смешалось в кучу неразборчивых искр: сила духов была брошена на создание чего-то… огромного.
Раздался оглушающий рёв в небе и совсем скоро смешался с хлопаньем огромных крыльев. Когда Безумец поднял голову, то буквально обомлел и остался стоять истуканом. Силуэт огромного существа, чьи крылья застилали собой полнеба, навис над ним. Дракон исполинских размеров мог тягаться мощью с самим фортом. Пусть каменное изваяние по размерам превосходило, однако даже оно не выдерживало напора огромной твари. От любого удара лапой или хвоста рушились постройки и башни на площадке. От тяжёлых приземлений плитка под весом дракона трескалась, словно стекло. Огненное дыхание опаляло всё, к чему прикоснулось, плавились даже камни. А его кровь заливала округу. Кровь когда-то божественного существа ныне была черна, осквернена…
Как тот, кого Боги не считали достойным, чтобы явить ему в Тени свой божественный лик, Безумец никогда не видел драконов в истинном обличии. Однако слишком уж много объектов искусства в Тевинтере было посвящено пантеону, начиная от статуй и фресок и заканчивая огромными картинами. Так что мужчина, прожив достаточно долго в кругу духовных деятелей Империи, не хуже этих самых жрецов знал, как выглядят Древние Боги. Конечно же, он знал и облик Уртемиэля, Дракона Красоты. «Красотой» неспроста была названа его сфера покровительства: Уртемиэль действительно был самым красивым из пантеона. На всех картинах его фиолетовая чешуя блестела, переливалась на солнце, словно тысячи аметистов, шесть витых рогов венчали его голову, словно корона, а голубые глаза светились подобно лириуму необъятной непостижимой мощью. Его тело считалось идеальным: ни одного кривого когтя, клыка или лишнего шипа. Говорили, что за его полётом можно наблюдать вечно: в отличие от остальных Богов и обычных драконов, на своих огромных крыльях он не летел по небу, а плыл по нему грациозно, изящно, плавно. Он как будто танцевал меж облаков. Некоторые музыканты — видимо, особо фанатичные — называли мелодичным даже его голос, мол, что ни рык — так новая симфония.
