Так что и сам маг задался вопросом, зачем он сейчас сюда вернулся. Ведь наивную эльфийку он мог и обмануть, забрать то, чем она его подкупила, и просто сбежать. Договорённостей никаких не было, обещания он не давал, ведь всё равно был убеждён, что слово своё он держать не умеет. Однако всё же маг сам себе признался в том, что дело здесь не только в просьбе белобрысой магички.
Не испытывая ни вины, ни сожаления, ни даже жалости из-за эльфийской трагедии, Безумец всё равно ловил себя на мысли, что венадаль ему было искренне жаль. Созданный для воли и огромных простор, он был посажен на этот жалкий клочок земли и всю свою жизнь был вынужден балансировать между сном и смертью. А теперь до него добрался и безжалостный огонь, окончательно превратив в печальное зрелище. Именно это печальное зрелище мужчине и пришлось увидеть, когда сопровождающая его эльфийка привела их на главную площадь эльфинажа, которая выгорела, поскольку этот район во время пожара спасти не смогли и отдали на откуп пламени.
Гнетущая атмосфера всего эльфинажа, усилившаяся витавшим в воздухе невыносимым запахом гари, в этом месте достигала своего пика. Собравшиеся сегодня на площади у дерева эльфы принесли с собой скорбь и печаль. А образовавшаяся от таких эмоций тишина как будто давила на уши и не давала никому ничего произнести. Даже молились эльфы молча. Каждый из них был погружён в свою скорбь, прощаясь со святыней и пытаясь отгородиться от мыслей об ужасном будущем, которое, без сомнений, их теперь ждёт, раз они не смогли сберечь древо.
Такое количество раттусов, плотно столпившихся в одном месте, вызвало у Безумца омерзение, но вместе с тем и небеспричинную тревогу. Однако ни один магистр поддаться слабости, страху и сбежать себе позволить, конечно же, не мог. Поэтому и этот маг, лишь опустив свой капюшон пониже, поплёлся за девушкой дальше.
Очевидно, сейчас не самое подходящее время, чтобы человеку, сплетни о хоть и бездоказательной, но возможной виновности которого уже давно разошлись, показываться здесь вновь. Об этом красноречиво говорили взгляды эльфов, которые мужчина даже не глядя чувствовал на себе, пока Нерия старалась провести его через толпу. Однако напасть в этот раз не посмел никто. Никто просто не находил сил для ненависти и злости. Все пребывали в глубоком отчаянии. Поэтому-то все их взгляды, направленные на постороннего, несли больше апатического безразличия, чем какого негодования или возражения. Только понимание, что человек стоит среди них и так близко к дереву, мешало с равнодушием к реальному миру вновь погрузиться в свою скорбь.
Когда оба новоприбывших, наконец, оказались у дерева, их заметила и хагрен, стоящая до этого в том же безмолвии.
— Значит, ты согласился? — просияв от радости, тут же подбежала к человеку Шианни.
Безумец даже усмехнулся от образа всезнающего умника, которым он теперь являлся в глазах этой девушки. Но отвечать мужчина не стал, а только подошёл к дереву и положил на его обугленную кору руку, чтобы окончательно понять, можно ли тут ещё что-либо спасать-то.
Впрочем, такое молчание ничуть не задело хагрена, да и ответ сейчас был в общем-то не нужен. Ведь если маг здесь, то, значит, логично, он согласился. Поэтому Шианни лишь поравнялась с подругой и вместе с ней волнительно начала ждать вердикта учёного. Заодно она стала следить за настроением подопечных, чтобы не подпустить никого к магу и не повторить прошлой ошибки.
— Сколько он запросил за помощь? — шёпотом спросила Шианни.
— Нисколько. Ты была права — он отказался от монет и драгоценностей.
— Тогда как ты его уговорила?
— Не поверишь — ростком венадаля, который я заморозила.
— Зачем он ему? — от удивления девушка даже не сдержала в себе вопрос, хотя не хотела его задавать, потому что понимала, что ответа они всё равно не узнают.
Готовясь к разговору с магом, они постарались собрать с эльфинажа всё самое ценное, чем бы можно было его завлечь. Поэтому эльфийка совсем не могла понять, почему из всего этого разнообразия он выбрал какой-то там саженец. Ведь для остального мира он почти ничего и не стоил, его нельзя, в отличие от какого-нибудь драгоценного кольца, сдать скупщику, чтобы получить те самые монеты в уплату помощи.
— Не знаю. Ты ведь сама говорила, что он чудной, — пожала плечами Сурана.
К тому времени Безумец закончил своё молчаливое изучение и, обернувшись, глянул на эльфиек. Поняв намёк, они тут же поспешили к нему поближе и подальше от остальных любопытных ушей. Заодно они порадовались, что пока худшего ожидать не приходится, ведь мужчина внешне оставался всё так же спокойным и задумчивым, а значит, мысленно дерево он ещё пока не похоронил.
— На что готовы эльфы, чтобы залечить венадаль? — спросил магистр.
— На всё, — с уверенностью заявила хагрен.
Безумец усмехнулся, ведь очевидно эльфийка не понимала, каким безграничным порой может быть это «всё». Однако на этот раз эльфам бояться было нечего, злоупотреблять своими возможностями маг не собирался.
