Магическая природа венадаля даровала ему не только некое подобие разума, благодаря чему во время пожара он весьма себе осознанно сохранил всю жизненно важную энергию в корнях и впал в спячку, чтобы переждать напасть, но и позволила ему при умелой поддержке извне начать довольно-таки быстрое восстановление. Никакая магия не позволила бы сделать это, будь он самым обычным деревом. Но обо всех этих нюансах и о роли хорошей работы селекционеров древности местные не знали, поэтому сочли это якобы возрождение венадаля чудом, чуть ли не божественной милостью. Хотя и «чуть ли»? Ведь довольно-таки быстро, когда радость с головой захлестнула всю толпу на погоревшей площади, все забыли, что во всём этом был замешан маг и его магия. Его участие было сведено до минимума, дошло даже до того, что они обесценили старания своего сородича, забыли, что именно беглая магичка притащила сюда помощь. Все были уверены, что лично Создатель приложил свою руку.
Безумец, впрочем, не стал им мешать лелеять мысли о вмешательстве свыше. Во-первых, ему как бывшему ученику старого Жреца Тишины лучше других известно, что религиозная полемика — это бессмысленное, вечное и при этом очень опасное дело, когда ты на стороне меньшинства, поэтому всегда было проще просто промолчать. А во-вторых, он сюда явился уж точно не для того, чтобы набиваться в герои в глазах раттусов. Магистр давно уже провёл параллель между собой и этим деревом, поскольку он в нынешнем мире столь же нелепое зрелище, как и венадаль — среди помоев южного города варваров. А потому в сентиментальном порыве решил облегчить существование «сородичу». И теперь, в очередной раз окинув ожившего гиганта взглядом, погордился своей работой. А ещё погордился, что в отличие от тех тевинтерцев, позорных наследников своих великих предков, которые наследили здесь на десять лет вперёд, он сделал всё аккуратно: не пострадал ни один наивный раттус, даже сознание не потерял от малокровия.
И пользуясь тем, что о нём забыли и он стал тенью на этой площади, мужчина пожелал этим с удовольствием воспользоваться и незаметно уйти, как только приведёт в порядок руку.
— Залечи, — с этим приказом Безумец подошёл к эльфийке-магичке и протянул ей окровавленную руку.
Изначально Нерия поддалась нынешнему настроению площади. Как и многие остальные эльфы подбежала к дереву, обняла его, не побоявшись запачкаться сажей. Она смеялась и плакала вместе со всеми. И если бы не то пугающее презрение, которым от человека буквально разило, когда он смотрел на толпу раттусов, магистр бы точно не избежал участи того, что как минимум одна эльфийка повиснет на его шее, стараясь передать свою благодарность через объятия. А так своим равнодушием он только испортил этой самой эльфийке настроение. Ведь Нерии, наткнувшись на недовольный из-за шума толпы взгляд мужчины, который, очевидно, не разделял радости эльфов, пришлось тут же успокоиться и сменить улыбку на почти ту же официальную серьёзность, чтобы ещё больше не действовать ему на нервы.
Поэтому девушка стала молчаливо выполнять даже не просьбу, а самый настоящий приказ. Отмыла его холодную белую руку от кровавых подтёков, притянула к себе поближе, аккуратно обхватила и уже готова была призвать заклинание из школы созидания, но как вдруг у неё появилась причина лишиться последнего желания улыбаться. Ведь только теперь, сумев разглядеть руку мужчины вблизи, она увидела, насколько сильно его запястье было изрезано. Теперь девушка больше не сомневалась, что он точно не маг Круга. Ведь за такое количество надрезов на руках рыцарь-командор его бы усмирил или убил, даже не поднимая этот вопрос на обсуждение с Первым чародеем.
— Так, значит, это всё-таки была магия крови… — теперь девушка поняла, что он обманул её… всех их. Кровь была нужна не дереву, а ему.
И теперь руки белобрысой эльфочки задрожали. С одной стороны, в ней боролась попытка оправдаться, ведь всё-таки мужчина выполнил уговор, излечил венадаль, но, с другой, она не могла простить себя, что сама привела в их дом самого настоящего малефикара с, очевидно, годами практики в этой грязной магии. Ведь он подпитывался ими настолько незаметно, что даже она, маг, не почувствовала, как её покидают собственные жизненные силы.
— Это имеет значение?
Услышав вопрос, девушка подняла голову и наткнулась на, конечно же, всё то же спокойствие. Как же Нерии захотелось в тот момент сорваться, припомнить все его проявления нахальства, цинизма и лицемерия за сегодняшнюю их встречу, накричать. Да только… виноват ли он? Он что ли напрашивался помогать? Нет, это она его убедила, она настырно боролась за его согласие. Он что ли нарушил какие-то правила? Нет, ведь это же они, окрылённые мыслями спасения венадаля, сказали, что готовы на всё, ни в чём его не ограничивали. Кто же знал, что это их «на всё» он воспринял так буквально.
