Так как осознанное хождение в Тени во время сна подразумевало длительное поддержание связи между дремлющим и недремлющим мирами, сновидцев тоже коснулась эта особенность водного пространства. В этом случае попытка заговорить с другим спящим — это как жевать колючки: вроде бы возможность-то есть, да только какие адские боли она приносит. Поэтому-то Солас и выглядел таким истощённым, находя в себе последние силы, чтобы не рухнуть в бессонное беспамятство. И это ещё при том, что у него было неограниченное количество лириумных зелий и чай, которые и помогали ему легче переносить такую нагрузку. Какого было второму сновидцу в тюремных условиях, он даже не представлял. То, что он при таких условиях вышел в Тень и даже сумел поддерживать встречу, в очередной раз говорит об удивительной магической силе тевинтерца, которая заставляла ушастого отступника искренне восхищаться и невинно завидовать. Он же к своему могуществу шёл столетиями, а Безумец самый обычный человек, у которого за какие-то («какие-то» для бессмертного эльфа) полвека развилась настолько крепкая связь с Тенью.
— Откуда они узнали о господине Безумце и Якоре? Шпион в наших рядах или венатори? — обратила внимание Жозефина на вопрос, который также требовал незамедлительного решения.
Обвинять леди Монтилье подругу в том, что та пропустила шпиона, не собиралась. Всего не предусмотришь. Однако всю правду о метке знали только самые близкие к Совету люди, и шпион такого уровня допуска — огромная опасность, а значит, его необходимо как можно скорее найти.
— Они не знают о нём. Они расспрашивают его об «артефакте», — ответил Солас.
Трое советников с удивлением уставились на эльфа, не понимая о каком таком «артефакте» идёт речь, когда же они увидели, что Канцлер не разделила их удивления и, очевидно, понимает, о чём идёт речь, они дружно уставились уже на неё.
— Алистеру и Аноре Безумец на вопрос о способе закрытия разрыва солгал. Метку он назвал эльфийским артефактом одноразового использования, — объяснила женщина. — Поэтому можно предположить, что именно знания об этом ранее неизвестном «артефакте» или как минимум сведения о практическом его использовании заинтересовали кунари.
— Получается, шпион среди приближённых ферелденской короны? — почти с ухмылкой спросил Каллен.
Тяжело было не задеть слабость ферелденской безопасности, если шпион венатори недавно нашёлся среди королевских поваров, а ещё один шпион может быть и того ближе к правителям. Однако довольно-таки скоро все мысли о беззлобной ухмылке ушли, когда командир пошатнулся и чуть не упал, стоило миру перед его глазами поплыть. Только то, что он до этого опирался о стол, помогло мужчине устоять и избежать пусть и в кругу знакомых, но всё-таки позорного падения.
Хотя чужая помощь не потребовалась: их командор поспешил подавить слабость и вскоре вновь вытянулся по солдатской выправке, лишь потирая виски, однако в маленькой группе да ещё в ограниченном пространстве такое резкое изменение в поведении не может остаться незамеченным. Остальные советники оставили произошедшее без комментариев, но между собой с волнением переглянулись. В военное время Совет не мог себе позволить слабость, однако Каллену, как и многим другим храмовникам, они позволили по их желанию приступить к отказу от лириума. Слабый командир никому не нужен, но вот разбитый, сходящий с ума от кошмаров — тем более. А во втором состоянии как раз и пребывали их храмовники после событий в Убежище. Сражение против своих соратников, сослуживцев и друзей которые превратились в монстров из-за лириума, росшего прямо из их тел, сломило многих. Каллен был среди них.
Сложно, знаете ли, с тем же спокойствием продолжать вводить в себя синюю дрянь, когда перед глазами навечно застыл образ друга, которого ты знал большую часть жизни и с кем ты ещё проходил обучение. Только вот это уже не друг, а безжалостный монстр, чьё лицо превратилось в страшное месиво из кожи, мяса и лириума. Красного лириума. Скверны.
Кассандра также с беспокойством глянула на сэра Резерфорда. Нет, не потому что если он не совладает с лириумной ломкой, ей придётся брать командование войсками Инквизиции на себя, а из-за искреннего переживания за соратника. Видно же, с какой болью он борется, лишь бы продолжать соответствовать своему званию и, как он думал, не подвести организацию, отстранившись от дел.
— Не думаю, — продолжить свою мысль Лелиана решила лишь тогда, когда, глянув на Каллена, убедилась, что тому точно не нужна помощь лекаря. — В связи с неосведомлённостью Алистера о том, кого именно он допрашивал, полученная информация не получила гриф государственной тайны.
— Зачем он хромого вообще отпустил? Такой шанс был… — буркнула Пентагаст.
— В первую очередь он был для них героем, Кассандра. Ищейки, отправленные в город, чего-то опасного не выявили, а копать глубже под того, кто спас их столицу и, весьма вероятно, всю страну от волнений, они не стали.
— Да неужели не очевидно, что он всё это и устроил?! Больше некому.
