Окинув взглядом уже приевшийся за эти дни силуэт Защитника, девчонка, несмотря на неприязнь, всё равно искренне пожелала тому поскорее вернуться к оседлой жизни. Благодаря убеждениям Инквизиции и, в особенности, Варрика Гаррет привёл себя в порядок, из-за чего даже после столь длительного заточения он выглядел на порядок лучше, чем когда пришёл впервые в Скайхолд после четырёх лет бегства. Но это всё равно не идёт ни в какое сравнение с тем, каким он был раньше, ещё до войны храмовников с магами. И проблема здесь даже не во внешности (всё-таки принарядить в маркиза можно даже самого пропитого бездомного), а в непоправимых изменениях личности. Уже сейчас он выглядит как нещадно потрёпанный жизнью старик, а ведёт себя словно умирающий зверь, который вроде и тянется к спасению, но способен только рычать на окружающих, видя в них опасность. А что с ним, если он продолжит жизнь беглеца, станет к сорока годам? Наверное, на фоне него даже Безумец будет казаться абсолютно здоровым и живым.
Хорошо, что и сам Гаррет понимает, возвращение к нормальной жизни — это его единственное спасение. Тем более в Киркволле осталось одно важное незаконченное дело. Но вслух об этом он, конечно же, не скажет.
— Тебя это не касается! — не имея никакого желания обсуждать, пусть и завуалировано, с венатори собственные мысли и планы, Защитник только рыкнул, а от её изучающего взгляда показательно отвернулся.
Но магичку это не остановило.
— Как не касалось той эльфийки из эльфинажа, поэтому ты её бросил, не сказав ни слова? — то, что была поднята важная для него тема, стало сразу понятно, когда Кальперния поймала на себе негодующий, убийственный взгляд карих глаз. Однако это магессу ничуть не напугало, и она только улыбнулась, показывая, что венатори о Защитнике знают больше, чем тому хотелось бы.
— Я не бросал её. Я хотел, чтобы она осталась в эльфинаже, а не последовала за мной, — судя по тому, как потеплел взгляд мужчины, его мысли были заняты не вопиющей осведомлённостью девчонки-венатори, а Мерриль, поэтому и его тон неосознанно смягчился.
— Это тебя не оправдывает. Ты оставил её в полном неведении. Надеюсь, остатки совести тебе позволят представить, какого было ей. Да, ты сбежал, чтобы её обезопасить, но что дальше? Жить в ожидании, что твои игры в беглеца когда-нибудь закончатся и ты вернёшься? Или принять твой молчаливый уход за полное наплевательство к собственным чувствам и разрыв отношений, поплакаться, а потом жить спокойно, тебя, урода, не вспоминая? И ладно бы тебя не волновало, что о тебе думает какая-то там эльфийка, так нет же, волнует — вон как запрыгал, стоило только упомянуть. Но вместо того, чтобы тогда придумать что-нибудь получше позорного побега или сейчас, стоило появиться случаю, сразу же вернуться, а не геройствовать, чтобы исправить свою же ошибку, ты сидишь и нос воротишь, будто кроме той девушки и кучки друзей ты кому-то ещё нужен. То же мне, — глянув на вновь ощенившегося, словно дикобраз, мага, Кальперния только победно хмыкнула, — защитник.
Хоук буквально задохнулся от волны возмущения, которую породили эти слова, из-за чего пропустил удобный момент, чтобы ответить грубостью, а потом уже пришло понимание, что девчонка права, и было слишком поздно грубить. Он ведь и сам понимал, что так не делается, но постоянно оправдывался благим намерением. Но теперь услышанное уничтожало все оправдания и начали угнетать предположения, что в Киркволле его уже никто и не ждёт.
— Тебе вообще какое до этого дело, тупая тевинтерка? — как итог Гаррет рыкнул только это.
— Я понимаю эту девушку.
— А-а-а, ваша бабская солидарность. Знаешь что, засунь её поглубже — она меня не волнует!
— Увы, там уже находится твоё мнение, которое меня так же не волнует, южанин.
У главного нарушителя покоя теперь было время подумать, провести анализ своих действий, а заодно получить ещё один повод во что бы то ни стало выбраться с этого трижды проклятого корабля, попутно прибив рогатых за их чрезмерное самомнение. А когда голова остыла от впечатлений от произошедшего разговора, Хоука заинтересовал сам факт, зачем венатори копали под него и его друзей.
— И зачем вам, морошизнутым, понадобились мои знакомые?
— Не они, а ты. В одно время мы хотели пригласить тебя в наши ряды, для нас ценен любой, кто не согласен с нынешней системой. Начали копать под твоих друзей, чтобы тебя найти да и в общем изучить. Благодаря чему поняли, что ты слишком проблемный, и связываться с тобой — себе дороже.
Хоук широко оскалился, изобразив какую-то чересчур зверскую, но при этом довольную улыбку. Мнение, которое строится вокруг его персоны, ему нравилось. Репутация о том, что любой, кто вломится в его дом, будет вынесен оттуда только вперёд ногами, защищает не хуже высокого забора.
