Магистр Эрастенес был уважаемым научным деятелем, специализирующимся на изучении Древних Богов. Разумеется, его, как и многих учёных, не обошла стороной чудаковатость и фанатизм. Всем знакомым было известно, что его больше интересуют свои исследования, чем обязанности, которые накладывает титул магистра. На собрании Магистериума он объявлялся крайне редко и почти всё время проводил за закрытыми дверями своего дома, днями и ночами копаясь в очередной реликвии. Вот почему остальные так удивились, когда книжный червь сначала наглухо заперся в собственном доме, отказавшись от и без того редких встреч с коллегами, а спустя некоторое время так вообще на старость лет собрал свои пожитки и молодчиком умчался из города ради каких-то там своих исследований.
Ливиан был прав, и отсутствие в городе названного магистра порадовало Безумца. Хотя Вирен после того их разговора, очевидно, хорошенько пораздумывал над своим приказом. Разумеется, говорить прямо о том, что он передумал, не даст гордыня, но сновидец догадывался, что условия были негласно смягчены и его больше не заставляли или позориться самому, или позорить уважаемого исследователя. Однако мужчина всё равно не горел желанием встречаться с этим учёным, и потому что о нём он и так наслушался достаточно от его бывшей рабыни — Кальпернии — и потому что он из венатори. Безумец не хотел лишний раз нарываться на верных Старшему.
А если бы его оставил в покое этот молодой учёнишка, то его радости точно не было бы предела. Но, увы. Такого желание их нанимателя.
Убедившись, что юнец не настроен продолжать спор, Безумец обернулся и начал рассматривать вестибюль. Испытывал ли он какой-то трепет от нахождения в бывшем храме одного из богов? В принципе, нет. Для мира уже давно никакие они не боги, а архидемоны — вестники Конца Света. Скорее он даже мог порадоваться, что храм богини Таинств приспособили на благое дело, переоборудовали в место средоточия науки и магии. А магии здесь было много. Прикрывая глаза, Безумец хотел улыбаться. Магией был пропитан сам город, фон, созданный в древние времена, и поныне держался, но вот именно в таких местах, этот фон ощущался самым знакомым. Многовековое нахождение здесь магов подпитывало окружение, не позволяло древним следам развеяться в Тени.
Возможно, при других обстоятельствах он бы здесь и остался. Напросился бы на работу в библиотеку Круга, и пинками его отсюда бы уже не выгнать.
Увы.
Из витания в волшебных мыслях мужчину вытащил неожиданный шум. Открыв глаза, магистр увидел студентов, пробежавшись мимо вестибюля. Судя по их смеху, они задумали какую-то шалость. Тяжёлые книги в руках ничуть не помешали им бежать. Вслед за ними неслись солдаты, пыхтели и точно покрывали своих юных господ нехорошими словами. Видимо, эти солдаты их телохранители — один на каждого студента. Их присутствие не удивляло. Хоть магия должна быть доступна для всех, но хорошо ведь известно, что в этом Круге, фактически главном во всём Тедасе, чаще честь обучаться получают дети влиятельных родов. Магу из средних сословий нужно родиться не по годам одарённым, чтобы попасть сюда.
Но дети есть дети. Насколько можно видеть, даже приставленные родителями защитники не могли остановить озорство юнцов.
Безумцу было интересно следить за бытовой суетой Круга. В детстве он обучался индивидуально, нанятыми учителями и самим отцом, а поэтому не познал особенностей образовательных учреждений, из-за чего подход, когда учитель обучает сразу нескольких детей, а иногда сразу толпу, казался ему чем-то странным, неправильным. И если немагические науки в его понимании ещё можно кое-как изучать в академических аудиториях, то, как подобным образом преподавать магию, он не понимал. Все маги индивидуальны, к каждому нужен отдельный подход, иначе большая вероятность получить недоучку-одержимого.
Впрочем, это не было его комментарием в сторону образования, а простыми мыслями, поскольку магистр в то же время признавал, что обеспечить каждого юного мага своим учителем физически невозможно: не хватить просто-напросто чародеев-наставников. И лекции в аудиториях — вынужденная альтернатива. Однако из-за своего скептицизма Безумец не рассматривал себя на должность преподавателя в университете, когда возраст и здоровье вынудят даже неугомонного исследователя остепениться и наконец-то где-то осесть. Слишком уж неблагодарное это дело, по его мнению.
