Весь путь, стоило скалам Минратоса показаться на горизонте, Безумец простоял у борта корабля, всматриваясь вдаль. Ему не мешали ни порывы тёплого морского, но сильного ветра, ни внимание моряков или телохранителей магистра. Когда он так встречал родной город? Очень давно. Мужчина предпочитал проводить весь путь в своей каюте, лишний раз не раздражая себя солёным запахом моря. Так было и в последний раз, когда он возвращался в столицу после очередных долгих поисков секретов и знаний в эльфийских развалинах. Магистр, сидя в каюте и раздумывая, чем из найденного он поделится с коллегами, что — оставит себе, даже не догадывался, что по прибытии получит от Синода приказ в обязательном порядке принять участие в подготовке к, тогда ещё казалось, обычному, просто более масштабному ритуалу. Ах, если бы ему кто-нибудь тогда сказал, чем закончится этот «обычный» ритуал и что, спустя тринадцать веков, он, партизаном путешествуя по новому безумному миру, снова окажется на пути в Минратос, то… сновидец собственноручно прирезал бы этого полоумного.
Чем корабль становился ближе к берегу, тем очертания города становились всё чётче. Безумец увидел город, таким, каким его помнил. Знакомые очертания, виды и, конечно же, шпили от храмов Древних Богов, специально построенные такими высокими, чтобы из любой точки города и даже за его пределами их можно было увидеть. Шпили были не все, он не досчитал нескольких, но те, что до сих пор стояли, сохранили свой первозданный вид. Конечно же, нельзя не увидеть, и огромные неприступные стены.
Когда они оказались ближе, стали различимы силуэты бесчисленного количества кораблей. Порты и верфи Минратоса огромны, простирались длинной линией вдоль берегов что континента, что самого острова. Но любой корабль, даже галеон, мерк на фоне огромных колонн мраморного моста. Одна его сторона вела в город, а вторая — начинала тот самый Имперский Тракт, что простирался по всем землям, которыми когда-то владела Великая Империя. Правда, сам мост, в отличие от нерушимых колонн, претерпел изменения и перестройки. Наверное, во время осад его полностью или частично обрушали, чтобы враг не смог попасть в город сухопутным путём.
«Это не твой дом. Не забывай», — сказал себе Безумец, прежде чем сделать первый шаг по причалу, когда корабль зашёл в порт и пришвартовался.
Наконец-то увидев Минратос изнутри, мужчина отчасти продолжал видеть в нём тот самый знакомый ему город. Это не Денерим, в котором о тевинтерских корнях говорил только чудом сохранившийся форт Драккон. Это не Имперский тракт в южных землях, который померк, во многих местах обрушился, а где-то — утонул в болоте, ушёл в забвение густого леса или покоится на дне водоёма. Здесь, оказавшись на какой-нибудь площади, Безумец мог посмотреть на дорогу, вспомнить и сказать, куда она приведёт. И совсем нередко он оказывался прав: там действительно он находил тот ориентир, о котором подумал, или здание. Сохранилась даже Арена Испытаний — городская арена — строение в центре города в виде треугольной призмы из чёрного камня. Идея для её постройки была взята у гномов, которые её и возводили. Построенная в далёкие времена, она и поныне собирала толпы желающих, посмотреть на кровавые сражения. Во все века людям были интересны зрелища, нравилось чувствовать власть над теми, кто сражался у их ног за свою жизнь. Безумец даже улыбнулся, когда узнал, что его любимое место в городе почти нисколько не изменилось. Но частым зрителем боёв он не был, поскольку даже в его время на арене сражались только мечами и лишь иногда применялись заклинания поддержки. Сильных магов-рабов — incaensor — никогда не использовали и ради безопасности зрителей, и ради более полезного их применения — в ритуалах. А в сражении на мечах Безумец ничего красивого не видел. Земля Испытаний стала его любимым местом не из-за прямого назначения, а из-за той причины, по которой окрестности арены по праву считают самым зелёным районом города. Фасад чернокаменного строения был зелёным от висячего сада. Сад был огромным, любой желающий мог скрыться в нём, словно в густой роще. Только здесь запах города: дыма, сырости, соли и опилок с верфей — сменялся запахом цветов и цветущих фруктовых деревьев, чаще — финиковых. Мужчина всегда не без смеха задавался вопросом, кто должен был укусить архитектора Арены, чтобы он пошёл на создание сада в центре каменного города.
Только «запах» магии оставался неизменен повсюду: ею пропитан каждый камень великого града.
Единственным новым хорошим изменением стало присутствие големов-джаггернаутов. Огромные каменные существа поразили магистра. Хоть об этих творениях гномов времён Первого Мора он уже знал из книги брата Дженитиви, но совсем другое дело — увидеть их самому. Действительно грозное орудие. Как жаль, что гномы утратили знания о создании големов.
