Безумец не мог назвать противника сильным, а уж тем более равным себе. И это не задетая гордость в нём говорила, а наблюдения, им собранные за время дуэли. Был бы его соперником боевой маг, тот же Вирен, к примеру, противостояние стало бы опаснее, поскольку такой противник, увидев, что его заклинания бесполезны, начнёт сокращать дистанцию, чтобы пустить в ход мечевидную часть своего посоха. В большинстве случаев для не боевых магов ближний бой становится фатальным, а поэтому мужчине действительно пришлось бы задействовать все свои знания, чтобы избежать поражения.
Но его противник не боевой маг. К счастью, потому что Безумец не был охоч до азарта смертельных поединков, а любил держать ситуацию под контролем. Но одновременно и к сожалению, потому что задетую гордыню хотелось потешить за счёт по-настоящему приятной победы над серьёзным противником.
Хоть лорд не был привязан к одной школе и победной тактике, он нападал, старался найти брешь в защите противника, но все его заклинания без особых трудностей блокировались, а любые попытки хитрить читались на перёд. Сновидец этого ожидал, поскольку уже при встрече с Алексиусом понял, что ныне даже магистры не озабочены маскировкой своей деятельности в Тени, но не злорадствовал. Несмотря на своё несомненное превосходство, Безумец был полностью сосредоточен на поединке, следил за окружением и Тенью. Нихалиас, как и другие обычные маги, не мог оценить даже приблизительно силу сновидца, но это не помешало его самоуверенности считать, что какой-то якобы безродный не может ни в чём обойти его, магистра. Безумец повторять этой ошибки не собирался, а потому за всё время дуэли никто не увидит на его лице даже улыбки, лишь хладный взгляд древнего оскорблённого магистра, жаждущего отомстить за унизительное пренебрежение его личностью.
Именно это стремление послужило причиной, почему дуэль не закончилась на первых секундах, но уже победой сновидца. Хромой маг не желал быстрой победы, кровожадно из мести хотел истерзать противника, видеть, как с каждым новым неудачным нападением он всё сильнее слабел, всё больше терял контроль, начинал паниковать. Пусть внешне хозяин встречи не выдавал проступившей слабости, но сновидца не обманет тот хаос, что постепенно захватывал его силы в Тени.
Можно сказать, что древний маг по-настоящему издевался над самоуверенным потомком.
Вскоре после начала дуэли Нихалиасу стало понятно, что банальными стихийными атаками не пробить защиту противника, которая была настолько громоздкой, что точно напоминала непреступную крепостную стену. Казалось, что каждое заклинание выбивало из неё только по одному кирпичику. На самом деле, только именно что «казалось», но Безумец очень старательно поддерживал эту иллюзию. Это вынудило магистра искать обход и другую тактику. И обнаружить эти намерения было ещё проще, учитывая, что Нихалиас не озаботился ни маскировкой, ни заклинаниями-обманками. Обычные маги даже не догадываются, насколько могут просматриваться в Тени многие их старания. А магистр всё недоумевал, как противник умудряется глушить любые его попытки влиять через Тень с помощью магии духа. Когда же Нихалиас решил обратиться к энтропии, чтобы усилить себя с помощью пленённых духов, то единственное, что он обнаруживал, это остаточные эманации захваченных жителей дремлющего мира, до которых более опытный маг энтропии добрался раньше.
Действовать на упреждение сновидцу давалось куда большей ценой, чем если бы они просто перекидывались друг с другом заклинаниями. Он тоже начинал уставать. Но ведь разве не в этом смысл дуэли — показать своё мастерство, а не голую силу?
Безумец внешне давал фору противнику, чтобы зрители продолжали верить, что основное место действия всё ещё реальность, а не Тень, и магистр вроде как даже побеждает. Однако вскоре и гости начали подмечать обратное, поскольку пока один начал проявлять видимые признаки усталости, второй же абсолютно не изменился с начала дуэли, даже ни разу не дёрнулся, когда магистр вновь и вновь атаковал ненавистного противника.
Несколько раз магией духа ему пытались перекрыть доступ в Тень, но, разумеется, безрезультатно. Зато сейчас Безумец сам решил использовать подобное. Несмотря на застывший на лице хлад, таким ходом он точно злорадствовал, мол, смотри и учись, как надо ставить настоящие блокаторы. Правда, узнал об этом магистр только тогда, когда решил создать очередное заклинание и обратиться к посоху. Тогда-то и раздались лёгкий треск и вспышка. От неожиданности и боли лорд выронил посох, обхватил пострадавшую руку и сжал зубы до оскала, чтобы не закричать.
После этого удара наступил момент передышки. Нихалиас уже совсем не скрывал своей усталости, стоял, тяжело дышал; появились первые признаки магического истощения. Наклоняться и подбирать посох, он так же не спешил, а только продолжал злобно посматривать на своего врага. Эта дуэль стала пощёчиной по непробиваемой самоуверенности магистра, но он не хотел сдаваться, только злился, обвиняя в своих неудачах противника, а не свою непредусмотрительность.
