Когда-нибудь юноша оценит, что для него сделали. Но пока его утонувшее в горе и скорби сердце не желало этого спасения и этой жизни.
Однажды устало прикрыв глаза, он тяжело вздохнул, а тем временем по его бледному лицу побежали незримые слёзы.
Он не хотел этой жизни, ведь он не заслужил её. Не он должен был выжить. Не он.
Он был уверен, когда их нашли, она была ещё жива. Они должны были спасти её! Она должна была выжить и жить. Они оба должны были выжить… А не он. Не он, сильнейший маг, который на деле не смог защитить даже тех, кого любил, кому клялся…
Так нечестно… Так несправедливо… Так не должно было быть…
Но так было ожидаемо. Ведь юнец, которому пророчили великое будущее, намного ценнее. И он, бежавший от отцовских планов на собственную жизнь, снова стал лишь частью чьих-то планов. Жрец Тишины не из благородства же пошёл на такие траты ради его спасения.
Так и проходило время в безмолвных ожидании и раздумьях, пока однажды покой мага, за один день потерявшего всё, не был нарушен.
Даже если в лицо не знать главных религиозных деятелей Империи, едва ли можно ошибиться при встрече с ними. Зашедшего в комнату мужчину уже весьма почтенного возраста невозможно было ни с кем перепутать. Слишком уж богатой была его одежда и слишком статен вид. Маг, которому фактически принадлежит Империя, простираемая почти на всех известных землях, не мог себе позволить выглядеть никак иначе, как живая статуя, сошедшая с постамента. Он великий и недосягаемый, ведь он голос самого Думата. Он страшный и ужасный, ведь враги должны бояться величия Синода. Он беспощадный и коварный, ведь жрецы часть политической силы Тевинтера. Он манипулятор и прекрасный оратор, ведь работать с толпой надо уметь аккуратно. Он могущественный маг-сновидец, как бы подтверждающий, что боги всегда награждают верных их воле. И он мудрый и добрый дядюшка, который готов направить на путь истинный свою паству и всех верных Древним Богам.
При любых других обстоятельствах юноша испытал бы трепет, даже испуг от встречи со столь, без преувеличений, легендарной личностью, но сегодня он только отвернулся. Это возмутительно. За подобное пренебрежение Жрец вправе убить на месте оскорбившего его имперца. Но парня ныне смерть не страшила. Хотя, конечно, никто его не убьёт и это очевидно, ведь верный Думату столько средств потратил на его спасение.
Но ныне сам старик выразил милосердие. Мужчина не стал отчитывать юнца ни за прошлую, ни за нынешнюю выходку, понимал, что он едва ли способен сейчас думать здраво. Серьёзно поговорят они позже, а пока что жрец решил объяснить юноше, что от него ждёт. Как и ожидалось, это спасение не благородство. Старик посчитал их случайную встречу благословением богов и их волей, а юнца, ныне без рода и хромого, но всё с тем же огромным магическим потенциалом, буквально посланного ему. Он загорелся желанием воспитать своего наследника так, как угодно именно ему, чтобы однажды юнец обошёл всех соперников и занял место следующего Верховного Жреца, продолжив дело своего наставника и предшественника. Ну, и конечно, выпускать из собственной семьи мага с такой хорошей родословной он так же не планировал.
К этому плану юноша отнёсся всё так же с равнодушием, ему было всё равно. Этот жрец не первый, для кого он всего лишь часть плана. Парень смирился, только одна навязчивая мысль не давала ему покоя.
Собравшись с силами, молодой маг заявил, что если ему позволят выжить, то он никогда не передумает мстить и однажды убьёт тех, кто и уничтожил его жизнь. Думал юнец, что жрецу не понравятся такие слова, он будет его отговаривать или грозить гневом богов за помыслы об убийствах.
Но оказалось, что старику было важнее иметь в учениках и родственниках мага подобного невообразимого потенциала, чем жизни каких-то неизвестных глупцов. Если жажда мести, это единственное, что заставит потерявшего смысл жизни юнца подняться и двигаться дальше, а не резать вновь себе руки, то пусть будет так.
Чтобы в этом мире что-то значить и больше не повторить своей ошибки, приведшей к катастрофе, нужно учиться, совершенствовать себя, становиться сильнее. Юный маг отдаёт годы жизни на раскрытие своего таланта, подчиняется во всём новому наставнику, а взамен, когда он решит, что время для мести пришло, правосудие Империи закроет глаза на несколько жестоких убийств. Такое предложение сделал старый Жрец, и Фауст дал согласие…
